«Обычная простуда. Грипп, если быть точным. Ну и плюс дыра в плече. Температура, кстати говоря, по существующим меркам пустяковая. Тридцать семь и две. Но в твоем случае – смертельная».
В груди разгорался костер. Он вдруг вспомнил и понял все.
– Ты предал меня. Обманул, как эти чертовы мельники с их проклятой пшеницей.
«Чушь. Деньги, которые я обещал, лежат у тебя на столе. Конечно, ты вряд ли сможешь ими воспользоваться, но это уже не моя проблема».
– Ты не можешь просто взять и бросить меня после всего того, что я для тебя сделал.
«О чем это ты?»
– Ты использовал меня. Я позволил тебе…
«Ты не мог мне ничего позволить, мерзкий слизень. Думай, о чем говоришь. Или ты считаешь, что, оказавшись на пороге смерти, стал неуязвимым. Два часа могут длиться дольше столетия для тех, кто проведет их в аду. Хочешь в этом убедиться?»
– Прости. Прости. Не хотел тебя обидеть. За что ты со мной так? Это все из-за этих очков? Да? Из-за сломанных очков? Я куплю тебе новые. Тысячи новых очков.
Утопленник рассмеялся десятками голосов. «Забудь про очки. Они мне больше не нужны».
– Тогда, помоги мне.
«Не слишком мучительная смерть – это лучшее, на что ты можешь рассчитывать. Набери ванну холодной воды, погаси свет и выпей еще обезболивающих, если у тебя не хватит воли – а у тебя ее точно не хватит – для более решительных действий», – голос исчез, как будто кто-то выключил микрофон.
Дима с трудом доковылял до ванной, заткнул пробку и открыл кран. Он был даже немного рад неразберихе в голове. Она не давала ему закричать от ужаса.
В любом случае ванная с холодной водой лучше, чем канализационная яма. Он вспомнил труп в ливневке. Теперь стало ясно. Никто не пытался спрятать его там, он пришел туда сам. Чтобы умереть.
Каждый вечер он отправлялся в летнее кафе у фонтана. Выбирал место, где музыку почти не было слышно. Заказывал сет «Калифорния» и открывал планшет.
На городском форуме появились первые посты, посвященные ему. Впрочем, авторы не знали, о чем (о ком) они пишут. Просто заметки из рубрики «Странные истории».
Краем уха он слышал разговор двух девушек за соседним столом.
– После обеда опять отключили Интернет, а я как раз собиралась заказать очки на «О Бэй». Две с половиной тысячи. Красные. «Прада».
– У тебя МТС?
– Я тебе про дом говорю. Ростелеком, выделенная линия.
Он набил полный рот имбиря и с удовольствием зачавкал.
Аборигены были превосходны в своем беспечном идиотизме. Деньги, бренды, статусы, курсы. Они так глубоко зарылись в своих выдумках, что совершенно перестали замечать реальный мир.
Дверь машины захлопнулась. Шилов упал на водительское кресло и протянул Терентьеву бигмак.
– Охренеть можно. Народу битком. Все в какое-то тряпье замотаны. На столах еда, но никто не ест. Чего-то ждут. И гробовая тишина. Как на поминках.
– Полуночные поминки в «Макдоналдсе». Отличный сюжет для дебильного голливудского фильма ужасов.
– Не веришь – сходи посмотри.
– Да мне и здесь хорошо, – куснув бигмак пару раз, Терентьев наконец добрался до котлеты. – А бутерброд очень даже ничего. С обеда не ел с этими чертовыми убийствами. Пока все оформил – день прошел. Утром на рынке еще четыре трупа обнаружили. Тут не патрули укреплять надо, а внутренние войска подтягивать.
– Смотри, смотри! Вон еще мумия, – Шилов толкнул его локтем и показал пальцем в боковое стекло. Закутанный в тряпки человек исчез за дверью забегаловки.
– Беженцы, – Терентьев покачал головой и достал из кармана пачку «Винстона».
