Так не годится. С Ситниковым нужно было что-то делать. Дежурил по большому счету не он, а санитар. Может, отправить в отпуск? Кажется, у него оставалось еще две недели отпуска. Пусть отдохнет. Пропьянствует десять дней к ряду, а там, глядишь, и поправится. Такое уже случалось. За три года наблюдений Перов так и не сумел разобраться, помогает алкоголь Ситникову или, наоборот, топит его.
– Держи.
Перов протянул Ситникову ключи от своего кабинета.
– Не забудь замкнуться. В десять подниму.
– А пятиминутка?
– Я что-нибудь придумаю. И давай быстрее. Перов кивнул головой в окно. На автостоянке появился ситроен Шпака.
– Спасибо, Петрович. Это последний раз был. Ты же понимаешь, тяжелая ночь и… – голос Ситникова надломился, лицо покрылось глубокими складками, как морда у шарпея. Казалось, еще секунда – и он разразится громким неудержимым смехом. Перов похлопал его по плечу и поторопился выйти из ординаторской. Узнать, разрыдается ли Ситников на этот раз, у него не было ни малейшего желания.
За спиной шумно захлопнулась дверь маршрутки. Утренняя идея встретиться после работы с Витькой теперь казалась смешной. Доволочь бы ноги до дома, поужинать и спать.
Солнце уже село. Рабочий день закончился на два часа позже положенного. Приемка товара. В ответ на вопрос, почему было не заняться этим в рабочее время, Ефимов сказал, что тогда придется останавливать торговлю, а в кризис – это равносильно самоликвидации.
Из-за футбола улицы вымерли. В шесть вечера играли Италия и Германия. Полуфинал Чемпионата мира пиарили по телевизору две недели. Но повернув на Шевченко, Валя обнаружил, что футболом интересовались не все. У суши-бара «Толстый самурай» было не протолкнуться. Машины закрыли правую полосу от угла до угла. Помещение не могло вместить всех почитателей японской кухни, и хвост очереди торчал из входной двери. Это была самая длинная и самая молчаливая очередь из всех, которые он когда-либо видел («Как у Мавзолея», – сказала бы мама).
Окно в кафе было открыто. В тишине Валя услышал, как кассовый аппарат пробил чек, и на прилавок упали две монеты.
Несколько человек были в марлевых повязках, что добавляло ситуации японского антуража. Картина могла бы называться «Сольские ниндзя». Валя вспомнил вчерашний репортаж в новостях про токийский смог. Но в Сольске смога не было.
Когда он оказался прямо напротив входной двери в суши-бар, очередь продвинулась вперед как сороконожка. Один за другим два десятка человек подняли левую ногу, переступили, а затем в той же очередности переставили правую. Не так четко, как солдаты в строю, но все же неестественно слаженно. Двигались только ноги, тела оставались неподвижными. Такими же, как и выражения лиц тех, кто стоял в очереди.
– Эй, а деньги? – женский голос нарушил чарующую тишину. Вале показалось, что обращаются к нему, и он остановился.
В светящейся витрине девушка у кассы махнула человеку с двумя картонными коробками под мышкой:
– Молодой человек, с вас тысяча сто двадцать два рубля.
Человек аккуратно поставил коробки на прилавок и вдруг резко взмахнул рукой. Кассирша вскрикнула и, зацепив поднос с роллами, свалилась под прилавок. Валя услышал, как ее тело грохнулось о кафель.
– Кристина, с тобой все нормально? – из окошка, в которое из кухни подавали заказы, высунулась голова конопатого парня в мятом белом колпаке. – Кристина… – закончить он не смог, потому что четыре руки схватили его и потащили наружу.
Окно было явно слишком узким для того, чтобы он мог пройти сквозь него невредимым. Повар заорал во весь голос, когда ему сломали ключицу. Чья-то рука зажала ему рот.
С кухни еще донеслись голоса. Очередь зашевелилась и втянула хвост внутрь. Последней вошла девушка в линялом голубом сарафане. Она попыталась втащить за собой детскую коляску. Трижды стукнула колесами о дверной косяк. Коляска не проходила по ширине. Тогда она бросила ее и исчезла в толпе за дверью. Коляска медленно покатилась по тротуару, и у края проезжей части уперлась в бордюр. Валя подошел к ней и заглянул внутрь. Пусто.
Он перевел взгляд обратно на витрину и отпрянул на шаг от неожиданности. Сквозь стекло на него смотрели десятки глаз. Мужчина в повязке с вымазанными в кровь по локоть руками выглядел хирургом над операционным столом. Рядом с ним стояла девушка в голубом сарафане и пальцем указывала на Валю. Ее бледное лицо застыло в злобной гримасе.
Валя несколько раз был в «Толстом ниндзя» и точно помнил, что зеркальная снаружи днем витрина ночью становилась зеркальной изнутри. Они не могли видеть его, но все как один смотрели ему прямо в лицо. Люди застыли, словно играли в «море волнуется раз». На кухне снова кто-то закричал. Валя сорвался с места и побежал.
Интернет-прием врача высшей категории психиатра Скворцовой. Очень удобно, если, находясь в глубокой провинции, ты хочешь получить консультацию столичного специалиста или сохранить анонимность, или физически не можешь выйти на улицу. Электронный кошелек похудел всего на тысячу рублей, а сеанс длился уже второй час.
