Глаза привыкли к полумраку, и он смог разглядеть ее высохшее морщинистое лицо. На прошлой неделе ей исполнилось пятьдесят восемь, а выглядит она на восемьдесят пять. Катаракта на левом глазу закрыла зрачок целиком. Правый, не моргая, смотрел куда-то сквозь него. Черты лица заострились, а глаза провалились еще глубже. Наверное, именно так она будет выглядеть в гробу. Точно не хуже. Потому что хуже уже некуда.
– Снова давление?
– И давление тоже.
Неполные ответы и продолжительное молчание. Как в тот день, когда ей поставили диагноз. Неделю она не разговаривала. Потом сломалась, разрыдалась на кухне и не могла успокоиться до утра. А что случилось теперь? Почему сегодня она забилась в темную комнату и задернула занавески? Может, снова из-за таблеток? Он читал о возможности возникновения депрессий и подавленных состояний в инструкции к болеутоляющим.
– Тебе чего-нибудь принести?
Она дернула головой в знак отказа. И этот жест показался ему тоже каким-то резким и ломаным. Возможно, рак подбирался к двигательным центрам. Воображение расписало перспективы неподвижности. Утка – ладно, но как он будет ее купать? Нет. Придется просить соседку. Обратиться в службу социальной поддержки. Вызвать тетку из Брянска.
Да что угодно. Не может же он купать собственную мать.
– Хочешь, я посижу с тобой?
– Это ни к чему. Иди, занимайся своими делами. Валя приподнялся с кровати и застыл, не зная, как поступить.
А вдруг она умрет? Вот так тихо и буднично. В полумраке пустой комнаты. Одна. А он в это время будет пить чай у телевизора. Может быть, это последняя возможность поговорить с ней. И что сказать? Утешить глупостями вроде «не бойся, все будет хорошо»? Просто посидеть в тишине? Чушь! Он не должен навязывать ей себя, только потому, что боится бросить ее одну в комнате.
– Не переживай. Мне уже лучше.
– Точно?
– Да. Просто хочу немного полежать.
Он все навыдумывал. Какая только ерунда ни лезет в голову с недосыпу. Она просто устала и хочет отдохнуть. Больные быстро утомляются. Это нормально. Плюс опять же таблетки.
Из-под одеяла высунулся острый сбитый до крови локоть. Он не помнил, чтобы она рассказывала, как упала.
– Может, все-таки чаю?
– Не хочу. Я спать буду.
– Ладно, как хочешь. Если что, зови. Она кивнула.
Валя успел сделать два шага к кухне, когда услышал голос за спиной.
– Закрой дверь. Мне так лучше.
В кухне по полу был разлит борщ. Широкая жирная полоса уходила в прихожую и терялась на середине ковровой дорожки. Кое-где на линолеуме виднелись отпечатки ладоней. Она разлила борщ, начала вытирать, и вдруг ей стало плохо. Но зачем тогда было растягивать жирное пятно до самой прихожей?
Тряпка в ванной оказалась не только чистой, но и сухой. Он вспомнил скомканный халат у кровати. Если его развернуть, он наверняка окажется в жирных пятнах с кусочками капусты и картошки. Что ей взбрело в голову?
В холодильнике стояли непролитые остатки борща и кусок вареной колбасы.
Он разогрел борщ, отрезал колбасы и достал компьютер.
В разделе «Происшествия» местного сайта новостей было сорок восемь новых сообщений за неделю: Мэр города поздравил аграриев с завершением уборки зерновых. На улице Кирова открыли новый магазин обуви «Шаг». Детский сад номер восемь закрыли на карантин в связи с вспышкой гриппа. И т. д. и т. п.
Он открыл дверку под мойкой, чтобы выбросить колбасные шкурки. В мусорном ведре лежала коробка с логотипом «Толстого самурая» и чек от сегодняшнего числа. «Сет “Кальмар”. 680 рублей. Время: 11:02. Спасибо за покупку. Телефон службы доставки: 92-56-10». Валя покрутил чек перед глазами и положил обратно в ведро. Маленький подарок самой себе? Хорошо. Никто не против. Но почему это вдруг стало секретом?
У ворот гаража стоял знакомый мерседес и еще с десяток автомобилей. Витька, одетый в чистую майку и джинсы, сидел на перевернутом ведре и крутил в руках пачку «Лаки Страйк».
– Давно сидишь?
Бетон вокруг был усеян окурками, сгоревшими под фильтр.
– Второй день ни одного клиента.
– А эти готовы? – Валя кивнул в сторону стоянки.
– Ага. Ключи вешать некуда.
Ключи от машин Витька хранил на гвозде под календарем «Пирелли» на дальней стене гаража. Бросив туда взгляд, Валя вспомнил гвоздь на работе, на который он насаживал накладные.
– Только забирать никто не торопиться. Хоть автосалон открывай. По-хорошему домой надо идти. Телефон на воротах написан. Кому надо, позвонит. Да только дома тоже делать нечего. Анька забрала Лизу и ушла. Все из-за этих чертовых денег.
– К матери?
