На следующий день утром Валя сидел на стопке поддонов напротив складских ворот магазина «Стройматериалы» и думал, что он скажет Ефимову. Возвращаться к своим трудовым обязанностям он не собирался. Ему нужен был расчет. Завтра же они с мамой уедут в Брянск. Полчаса назад он пробовал дозвониться тете Зое.
– Абонент недоступен либо находиться вне зоны действия сети, – сообщил женский голос.
Что ж, значит, их появление будет сюрпризом. Имеющихся денег хватало только на два билета до Москвы. Он попробует отпроситься в полиции, но если откажут, – плевать. То, что здесь происходит, намного страшнее тюрьмы.
И с Ефимовым без скандала не обойдется.
«Ничего не получишь, пока не доработаешь до конца». – «Жизни?» – «Нет, месяца».
До конца месяца оставалось больше недели. За это время Чупакабра сожрет их всех.
Солнце поднималась все выше. Двери магазина и склада по-прежнему оставались закрытыми. Покупателей тоже не было. В половине девятого он позвонил Ефимову.
«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети», – ответил знакомый женский голос.
Чтобы проверить свои предположения, он позвонил Витьке, Денису и маме. Автоответчик МТС трижды повторил дежурную фразу.
Замкнутая жизнь на даче, ранний выезд на работу и позднее возвращение домой не позволяли Перову разглядеть огромные перемены, происходящие прямо у него перед носом. Кроме того, загадочным образом (Перов ни за что бы не поверил, если бы не видел собственными глазами) умер Стасов. Перов думал об этой странной смерти, не переставая, и не замечал пустых тротуаров, замков на дверях магазинов и безжизненно черных окон домов. Психологические метаморфозы, изучением которых он занимался последние четыре месяца, давно вылезли за пределы больничных стен и охватили город.
В пятницу в начале двенадцатого он спустился в морг. В облицованном дешевым белым кафелем коридоре было холодно и воняло хлоркой. На потолке трещали дроссели ртутных ламп. Вдоль стен стояли каталки. Судя по каплям конденсата, скопившимся на никелированных ручках, некоторые из них находились здесь очень давно. На каталках лежали прикрытые простынями мертвецы.
Для Перова атмосферы в обстановку добавляла свернутая вчетверо бумажка в нагрудном кармане рубашки. Результаты анализов на онкомаркеры. ПСА в восемь раз превышал норму. Шутки кончились. Вероятность онкологии процентов восемьдесят. Надо ложиться под нож. Срочно. И дай Бог, чтобы помогло. Или операционный стол, импотенция и мочеприемник, как пообещал ему Ситников, или одна из этих каталок. Выбирай. Как говорят в рекламе фольксвагена, «тебе рулить».
Изотов был в процедурной. Так он сам называл отгороженный полиэтиленовой пленкой угол мертвецкой, где имелся железный стол, раковина и шкаф с металлическими чашками. В правой руке он держал электроинструмент, похожий на миниатюрную болгарку с замазанным кровью и кусочками плоти зубастым диском. «Прозектор», – вспомнил Перов.
– Вы немного припоздали. Я почти закончил, – Изотов снял зеленый фартук, окровавленные перчатки и протянул Петровичу безупречно чистую руку.
– К счастью. И так ночами не сплю.
– Бессонница?
– Аденома замучила. Бумажку составил? – Петрович кивнул головой в сторону каталки с телом Стасова. Грубые черные нитки стягивали рассеченный от шеи до паха обтянутый кожей скелет. Другой шов шел вокруг лба и через виски уходил вглубь волос. Спиленная макушка немного сдвинулась в сторону.
Изотов перехватил его взгляд.
– Я не стал заморачиваться с косметикой. В половине пятого у Климова юбилей в «Банкет-Холле». Надо успеть переодеться.
– Это никому не нужно. Родных уже нет. Хоронят за счет заведения.
– Слушай, давай я завтра тебе отчет отдам. Пока то да се – еще полчаса пройдет. К тому же кровоизлияние атипичное какое-то. Лобные и теменные доли на обоих полушариях неоднородные. Чтобы грамотно написать, учебник почитать надо. А что с ним вообще случилось?
– МРТ. Умер в аппарате.
– Ни хрена себе! – брови Изотова поползли на лоб. Кажется, на секунду он забыл о юбилее.
– Самое поганое в этой истории, что парень предвидел такой поворот событий. Он говорил мне об этом, не переставая всю дорогу от больницы до диагностического центра, а я намеренно пустил все это мимо ушей. Ответил, что ему не о чем беспокоиться: МРТ – абсолютно безопасная процедура. Впрочем, возможно, он лег в магнит не потому, что я его убедил. У него могли быть свои причины. Последние месяцы ему жилось совсем не легко. Как бы то ни было, когда магнит остановился и кушетка выехала наружу, парень был мертв. Ни дыхания, ни пульса.
– У него не было клаустрофобии или еще чего-нибудь в этом роде?
