– Нет, не думаю. Во всяком случае, он об этом никогда не говорил. Дело не в этом. Пациент был не совсем обычным человеком. Я догадывался об этом, но смог убедиться только после того, как получил томограмму. Я тоже обратил внимание на атипичные отделы полушарий. Серое вещество как будто загустело. При такой консистенции связи между нейронами будут разрушаться при изменении температуры тела даже на полградуса. Выходит, что мы поджарили его мозги заживо. МРТ сработал как микроволновая печь.
На КПП не было никого, и он беспрепятственно вошел внутрь.
Участок встретил его вкрадчивым шелестом. Доска «Разыскиваются» была покрыта объявлениями, как рыба чешуей. Края бумаг трепал сквозняк. Со стены смотрели сотни лиц – стариков, взрослых и детей.
Все объявления начиналось словами: «Ушел из дома и не вернулся».
В коридоре не было ни души. Каждый шаг отзывался громким эхом. Дверь в двадцать четвертый была приоткрыта. За ней громко разговаривали по телефону.
– Нет, его нет. Свалил на вызов. А я не поехал. Не могу. Третий день на таблетках. А ты сам-то как после субботы? Да не в похмелье дело. Инночка наградила. Не знаю чем. Анализы еще не пришли. Глаза режет, и в голове все перемешалось. Ничего, очухаюсь, я ей, паскуде, устрою. Сейчас главное от жены отбиться. Ладно. Давай. Увидимся.
Валя услышал, как хлопнула крышка телефона, и заглянул за дверь.
– Можно?
– Можно, если нужно.
Незнакомый человек в форме рассеянным движением руки указал на стул. Перед ним на столе стояла картонная коробка из-под пиццы с изображением цветущей ветки. «“Сакура”. Японская кухня. Роллы и суши».
– Я отметиться. По условному.
– Фамилия?
– Жуков.
Полицейский полез в шкаф и достал знакомую папку.
– Не хулиганишь?
– Нет.
– Вопросы есть?
– Есть. В Брянск мать отвезти надо.
– Сажай ее в такси и пусть едет.
– Она болеет.
– Подожди, пока выздоровеет. Я не уполномочен отменять подписку о невыезде. Еще вопросы есть? Нет? Все. Свободен.
Валя вопросительно посмотрел на полицейского.
– Я говорю – свободен. До свидания. Придешь через неделю.
– Послушайте, я хочу забрать мать и уехать. Пока жив. Я не знаю почему, но город вымирает. Люди пропадают и сходят с ума. Посмотрите на доску у входа. Исчезли тысячи.
– Чушь. Всего триста сорок восемь человек. Это тоже, конечно, немало. Но мы всех их разыщем. Какая-то секта или что-то в этом роде. Такое уже было в Псковской области лет десять назад. Кстати, ситуация улучшается. Неделю назад в день приносили по двадцать заявлений. Позавчера было шесть. Сегодня вообще ни одного.
– Да просто людей не осталось. Обращаться стало некому. Оглянитесь: кроме меня и вас в участке никого нет.
– Знаешь, что… – полицейский встал и перегнулся через стол. Раскрасневшееся лицо покрылось потом, а на лбу вздулись вены. – Ну-ка, дергай отсюда. Жду тебя через неделю в одиннадцать ноль-ноль.
Звонок. «Алло, я звоню вам по поводу вашей дочери…» Крик Маши. «Этого не может быть… Какая-то ошибка». Валерьянка. Корвалол. И снова валерьянка. Пыльный «Икарус» с краснодарскими номерами и плотно зашторенными окнами. Трупы детей на носилках. Морг. Обитый красным бархатом гроб. Яма на кладбище. И снова звонок.
Ситников просидел в квартире вечность. Пил и смотрел телевизор. А сегодня к вечеру вдруг понял, что если он не хочет к утру слететь с катушек, надо проветриться, а лучше поговорить. С кем угодно, лишь бы хоть на какое-то время отвлечься от закольцованного ролика мрачных воспоминаний.
В «Синей птице» тихо играла музыка, Почти все столы были заняты. В полумраке зала по полу, стенам и потолку бегали огни светомузыки, выдергивая из темноты лица двух танцующих девушек.
Ситников подошел к стойке.
– Сто грамм водки и стакан апельсинового сока. Бармен, услужливо улыбнувшись, тряхнул длинной гитлеровской челкой, тут же сползшей обратно ему на глаза, и взял в руки бутылку «Абсолюта».
Поверхность под рукой была залита чем-то липким, похожим на сливовое варенье. Слева от него к стойке подошла женщина с сигаретой в руке. Кажется, это была одна из тех двоих, что танцевали.
– Стейк с соусом карри, картофель фри и кофе с корицей, – скомандовала она бармену и села на высокий стул вполоборота к Ситникову.
– Проголодались? – спросил Ситников. Казалось, она только и ждала, когда он заговорит с ней. Зеленоглазая блондинка – ослепительный цвет ее глаз был виден за несколько шагов – широко улыбнулась и чуть наклонилась в его сторону.
– У меня бешеный аппетит – ничего не могу с собой поделать. Через пару часов снова буду перекусывать.
– По вашей фигуре не скажешь, что вы много едите.
– Во мне все сгорает как в топке, – она не переставала улыбаться ни на секунду.
Коммуникабельность случайной знакомой удивляла. Взрослый мужик, заросший, в мятой одежде с пропитым красным носом вряд ли мог сам по себе вызывать интерес у красивой женщины. Разве что на необитаемом острове. Хотя, возможно, именно такой тип мужчин сейчас в моде.
Ситников осмотрел зал. Вокруг было полно более подходящих кандидатур в собеседники этой красавице. Или она на работе? Если так, то это многое объясняет.
– Может, что-нибудь покрепче?
