Рубахи на нем не было, Ингеборг застыла в нерешительности начать разговор, рассматривая шрамы на спине брата.
— Харальд… К отплытию саксонки и Ингемара все готово. Я пришла сказать тебе лично…
Викинг отложил в сторону кинжал, налив в небольшой глиняный таз немного воды с кувшина, берсерк стал ополаскивать свою голову, громко фыркая от холодной воды.
Ингеборг метнулась к лежащему рядом полотну, что бы подать ему, но Харальд опередил ее.
— Если это все что ты хотела, то можешь ступать. — Голос брата показался Ингеборг жёстче железа и холодней самой снежной зимы. Не простит никогда, мелькнула мысль в голове принцессы.
— Я хотела сказать ещё кое что…
Викинг обтер голову полотном, и посмотрел на сестру. Сегодня на ней было нежно лиловое платье, на шее блестела нить горного жемчуга, которая мирно покоилась на упругой девичьей груди.
— Говори.
Ингеборг немного помедлив произнесла, не поднимая взгляд на Харальда.
— Я благодарна тебе что ты сохранил жизнь Ингемару. Я верю что Боги образумят его…
Харальд усмехнулся, откидывая в сторону мокрое полотно.
В тот день, когда с Хоуком было покончено, его взору предстало жалкое зрелище. Полуживой Ингемар появился в главной зале, одетый в лохмотья, как настоящий узник кельтских темниц.
Ноги его заключали тяжёлые кандалы, руки сковывали цепи.
Хоук предпринял все что бы сын конунга несмел сбежать.
Харальд поморщился от этого гнусного зрелища. Сейчас он не испытывал ни капли жалости к Ингемару. Ингеборг в голос зарыдала, подобно бабе чей муж вернулся с войны, видя во что превратился ее любимый брат, ей сделалось нестерпимо больно.
— Не голоси! — осадил ее Харальд, понимая что в этот раз Ингемару придётся отвечать.
Ингеборг от страха тут же замолчала, понимая что на брате тяжёлая вина перед Харальдом.
Берсерк прогнал сестру из залы. Закрыв перед ее носом массивные двери, два брата долго вели беседу, лишь одним им известную и понятную.
Спустя время Харальд в гневе распахнул двери, оглядев собравшихся, он грозно посмотрел на взволнованную Ингеборг.
Торольв стоял чуть дальше, скрестив руки на груди, ожидая чем же закончится эта «братская» беседа.
— Живо приведите сюда рыжую саксонку.
Не прошло и двадцати минут, как в главную залу два викинга доставили Кассандру. Девка понимая куда ее ведут, обливалась горячими слезами. Но Харальд уже не был так глуп, он достаточно хорошо знал эту бабу что бы поверить ее лживым слезам.
После того как девку привели к Харальду, берсерк все так же закрыл двери и велел никому не входить.
Саксонка видя состояние ее возлюбленного Ингемара, и нескрываемый гнев Харальда, упала перед вторым на колени.
— Прости меня Ярл Харальд! Велика моя вина, я все признаю!
Харальд от злости стукнул по резной ручки кресла. Вот же сука! Натворила делов, во век не расхлебаешь!
— Твои слёзы сегодня не спасут тебя. За то что ты сделала, я лично подготовлю для тебя виселицу.
Кассандра вдруг замолкла, ее лицо перекосило от страха, она что то еле слышно прошептала, вставая с дощатого пола. Девушка не сводя взгляд с Харальда, распахнула полы плаща.
Викинг нахмурился, что это значит?
— Я ношу невинное дитя. Этот ребёнок от сына конунга, Ингемара. Во мне ребёнок севера…
Харальд натянуто улыбнулся. Вот как значит все вышло. Ха! Убить беременную бабу? На такое он не способен.
Ингемар схватился за голову, пропуская через пальцы пегие волосы. Внезапно он стал смеяться как безумный, хотя сейчас он походил именно на него. Кассандра не понимала обрадовала она его этой новостью или же наоборот.
На следущий день решено было изгнать Кассандру и Ингемара с севера, без права на возвращение.
Недовольный таким решением, Харальд долго думал, что же потом скажет старику Олафу, когда тот потребует вершить правосудие над убийцей его дочери.
Но долго думать не пришлось, болезнь забрала старика. Харальд велел похоронить его как настоящего викинга.
Все эти дни Ингемар ходил как в воду опущенный и старался не показываться брату на глаза. Стыд сковал его.
Харальд внезапно понял, что это будет для него самое жесткое наказание.
Даже когда ярлы приехали на священный тинг, что бы короновать Харальда, Ингемар побитой собакой стоял в углу, мысленно благодаря брата что тот не лишил его жизни.
Радовался ли Ингемар что ему придётся покинуть родные земли и жить с рыжей наложницей, которая теперь носит его ребёнка? Этого увы мы не узнаем, одно понятно точно, такая судьба явно не входила в его планы.
Викинги с презрением смотрели на него, когда узнали какую подлую ловушку он приготовил для брата, что бы занять трон. Ингемар стал изгоем, его больше не замечали, с ним не здоровались и не разговаривали. Лишь Ингеборг с печалью в глазах смотрела на брата, которого все равно любила.
Харальд держался достойно на тинге, несколько раз он хотел отдать корону Ингеборг, ведь девчонка по праву заслужила стать королевой Норвегии. Она выстояла поместье от страшной чёрной лихорадки, не упала духом когда Хедебю захватил Хоук, и всегда была самым настоящим миротворцем.
