— Отец, не противься! Через пару дней ты сможешь встать с ложа! — Ингеборг поднесла к его рту ложку с горячим бульоном— Ты ещё слишком слаб, что бы браться за дела. Вопросы с казной я уладила, приходили крестьяне, просили построить новые крыши на амбары, старые прохудились. — Ингеборг подула на ложку.
— Девка ведёт дела страны! Не гоже! К вечеру я встану и смогу принять людей. — Конунг отмахнулся от ложки.
— Есть известия о Ингемаре?
Девушка отрицательно покачала головой. Близилась осень, все воины уже давно вернулись с походов. Лишь драккар брата так и не причалил к берегам Хедебю. Конунг нахмурился, его печалила мысль что сын не вернулся и возможно погиб на саксонских землях.
— А Харальд? Он жив?
Ингеборг улыбнулась.
— Конечно отец! Это он передал словенскую рабыню, которая вылечила тебя! Он остался у ярла в Каттегате, но обещал скоро приплыть и проведать тебя!
— Значит меня поставила на ноги рабыня?
Ингеборг кивнула, убирая чашу с бульоном на стол.
— Именно. Ее лечебные отвары и мази вытащили тебя из объятий Хель.
Конунг задумался. Как только он полностью оправиться, надо бы вознаградить девчонку. Как же вовремя она подоспела.
Когда наконец спустя пару дней конунг встал с кровати, Ингеборг отправила Лелю в рабский дом. Она не знала что делать со словенской рабыней, оставалось ждать Харальда, и он сам решит судьбу девчонки.
Леле разрешили по утрам ходить в лес и собирать травы перед предстоящей зимой. Все это время ее так же сопровождал Свейн и молчаливый Ивар, который всегда находился немного поодаль.
Но вскоре зарядили дожди, и поход в лес стал невозможен.
Девушка работала на кухне, отмывала большие чаны и котлы, выносила помойные ведра в сливную яму, или же чистила овощи. Кроме Свейна она не могла не с кем поговорить, но и тот был постоянно занят своими обязанностями, лишь изредка забегал к ней, перемолвится парой фраз. Она сдружилась с мальчиком, он был единственным напоминанием о родной землице.
Холодные стены рабского дома, продували по ночам из щелей. Кутаясь в тонкое одеяло, девушка свернувшись калачиком пыталась согреть онемевшие ладони. А ведь еще не зима!
Она стала часто думать о Харальде, как бы это не казалось странным. Леля пыталась гнать мысли о варяге, но его образ все равно всплывал в памяти. Нет! Он поработил меня, сделал безмолвной рабыней, привёз без ее воли на холодную землю! Какую участь он ей уготовил? Участь девки для утех? Ха… горько отозвались а памяти его слова. Нет. Наложницей его по своей воли я не стану!
Пасмурное утро встретило холодным проливным дождем. Крупные капли противно стучали по крыше рабского дома, девушка наспех переплела косу, и направилась в поварню.
Завтрак был скуден, впрочем как всегда. Ячменная похлёбка и сухой вчерашний ломоть хлеба.
Позавтракав, кухарка вновь указала Леле на большую гору кастрюль.
Делать было нечего, пора приступать за работу. Перевязав волосы рваным платком, который ей услужливо дала одна из рабынь, Леля начала перетаскивать котлы во двор. Несмотря на дождь, девушка приступила к работе.
Раствором щёлока и песка, Леля усердно чистила нагар и застывший жир.
Кожа на руках покрылась трещинами и мозолями от жёсткой щетки и песка.
Спина намокла от дождя, платье неприятно липло к телу. Не спасал даже тонкий плащ.
Утирая капли с лица, Леля усердно орудовала щеткой.
Внезапно ее кто то окликнул. Девушка обернулась, убирая мокрые пряди с глаз.
Чуть дальше стояла служанка госпожи, Арна.
Она противно морщилась от вони сливной ямы, руками она держала капюшон добротного плаща. Несмотря на то что она была тоже рабыней, одета Арна была в разы лучше Лели. На ней было шерстяное коричневое платье, на руках поблёскивали массивные серебрянные браслеты. Все это определяло статус прислуги.
Леля же была простой тирой, дворовой девкой, которая исполняла самую чёрную работу.
— Пойдём за мной! — Крикнула Арна, стараясь не наступить красивыми сапогами в грязь.
Леля не понимала язык, но догадаться было не сложно что она зовёт ее.
Девушка отбросила щетку, и вытирая руки и подол платья, направилась следом за Арной в главный дом.
Может князю плохо стало? Али ещё кто то захворал, думала Леля, перешагивая большие лужи, которые пузырились от дождя.
Войдя в дом конунга, она увидела Свейна, тот робко стоял, опустив голову.
За большим резным креслом восседал конунг Ингви, рядом сложив руки в замок, стояла Ингеборг.
Волосы принцессы были заплетены в замысловатые косы, отдельные пряди волос струились по спине. На ней было желтое шёлковое платье, и тёплый меховой плащ.
Арна поклонилась, и встала рядом с госпожой. Леля осталась в центре привального зала.
Конунг начал что то говорить, при этом поглядывая на словенку.
Свейн удивлено посмотрел на девушку, и быстро кивнув, стал переводить.
— Конунг говорит, за то что ты его вылечила, он хочет даровать тебе вольную, сделать свободной женщиной Норвегии!
Леля от неожиданности чуть не упала.
Макошь матушка! О таком она даже и мечтать не могла, а тут сам князь чужанский отпустить хочет!
Конунг вновь стал говорить, Свейн перевёл слова Ингви.
