Харальд восседал за креслом подперев кулаком подбородок. Хмельной от выпитого эля, викинг вспоминал словенку, и то как она прогнала его в последнюю встречу. Ее слова задели самолюбие викинга, удар пришёлся в самое сердце.
Уплывая все дальше из Хедебю, викинг ещё долго всматривался в берег, не пришла ли Сольвейг проститься с ним? Но девчонки увы не было. Значит все его слова для неё ничего не значали. Она ненавидит меня, думал мрачно Харальд осушив до дна очередной кубок. Может быть даже лучше что я оставил ее? Того глядишь баба найдёт своё счастье. Она проклинает меня за то что я купил ее у родного отца! Но какой бы была ее жизнь окажись на моем месте другой? Да она была рабыней, но видит Один, я относился к ней лучше чем некоторые мужья относятся к своим жёнам. В конце концов она хотела меня убить! Викинг закрыл глаза. Возможно сейчас она смеётся рядом с хирдманом. Харальд ухмыльнулся вспоминая Ивара. Викинг потёр виски. Мысли о Сольвейг не давали ему покоя, где бы он не был, строптивая девчонка была всегда с ним.
Надо отпустить ее, теперь стоит думать о земле и людях живущих в ней. Слишком много мыслей занимает клятая баба!
Зал был наполнен гомоном и весельем, викинги праздновали победу Борнхольма, и появлению нового ярла.
Захмелевшие воины стали устраивать кулачные бои прямо на столе, смахнув посуду на пол, рабыни сновали меж лавок подливая эль и занося подносы с мясом.
Харальд окинул зал взглядом, воины из хирда ярла Снорри пока не вступали в разборки с его парнями. Пьяные викинги могли с горяча начать меряться силой, наломать дров, что часто случалось на пирах. Тем и лучше что все спокойно. Завтра он спросит каждого из них, принесут ли они ему вассальную клятву на свящённых браслетах. Если нет, то ворота поместья открыты. Держать против воли он никого не будет.
Скальд запел песню о загробном мире, богини Хель, мира мертвых Хельхейму. Чьи ворота охранял огромный пёс Фенрир, которого удерживала волшебная цепь Глейпнир, скованная по просьбе богов и Асов, карликами-цвергами из шума кошачьих шагов, дыхания рыб, птичьей слюны, корней гор, жил медведя и бороды женщины. Лишь она могла удержать страшного пса, от последнего боя — Рагнарека.
В зале заметно стало тише. К Харальду подсел загорелый жилистый воин. Берсерк поднял голову, два дня назад он помогал оборонять Борнхольм.
— Приветсвую тебя Ярл Харальд. — Мы прибыли неделей ранее с датских земель. Их конунг отказался платить дань, нам пришлось немного разобраться. Но теперь они буду исправно отдавать часть из своей казны, что бы сохранить свои земли. — Викинг, которого звали Эйнар жестом показал смуглой рабыне наполнить его чашу. — Наш драккар по пути в Упсаллу, попал под рифы, протаранив днище. Поэтому пришлось задержаться в Борнхольме на пару дней, надеюсь ты не возражаешь что я и мой хирд гостим у тебя?
— Да, я благодарен тебе за помощь Эйнар! — Харальд похлопал викинга по плечу. — Ты и твои воины помогли отбить поместье, поэтому вы можете находиться в поместье ровно столько, сколько потребуется для починки вашего драккара! Барди сказал что Ислейв отличный корабельщик, я прикажу ему помочь тебе.
Я не забываю оказанную мне услугу! Проси что желаешь!
Эйнар улыбнулся, он подмигнул Харальду.
— Благодарю Ярл за твою доброту! — Викинг слегка поклонился молодому ярлу, и удалился.
Харальд вновь выпил полный кубок эля. Настроение викинга ничуть не улучшилось, казалось эль только распылял в памяти образ словенской девчонки.
Внезапно двери зала распахнулись…
Кассандра нервничала, то что она задумала было дерзко, слишком нагло, но это был ее единственный шанс привлечь внимания молодого ярла.
К вечеру, когда в пировальном зале стали слышны мужские голоса, музыка и гомон пьяных викингов, девушка пошла на кухню.
Взяв у кухарки большой нож, она разрезала по бокам только что зашитую шёлковую ночную сорочку, тем самым оголив округлые бёдра, и длинные ноги. Распустив копну огненно рыжих волос, Кассандра прихватила маленький ручной бубен, взятый у одной из рабынь арабок.
Медлить было нельзя, она должна показать себя викингу.
На ватных ногах она подошла к дверям зала. Сердце бешено стучало в груди, до неё доносились хмельные речи, громкие голоса пьяных норманнов.
Дрожащей рукой она открыла дверь.
Переступая босыми ногами через разбитые черепки и осколки посуды, Кассандра направилась в центр залы. Викинги тут же замолкли увидев саксонку в ее дерзком наряде. Откровенное платье оголяло ее белоснежные ноги, глубокие вырезы показывали прелести точенной фигуры.
