Отойдя на пару шагов, девушка в ужасе вдруг поняла что натворила. Если ее кто то заметит, то участь несчастной будет плачевной.
Вечер лёг на Хедебю, укрыв своим чёрным покрывалом все вокруг. На удивление на небо не было ни одной звёзды, как будто сами Боги сопутствовали ей.
Медлить было нельзя, за стеной бани слышался звонкий смех девушек и плеск воды.
Отряхнув руки, Ингрид нашла неширокую доску, и подперла ей дверь построения. Убедившись что дверь закрыта плотно, рабыня со всех ног ринулась бежать к своей госпоже, представляя как уже сегодня она получит наконец драгоценный перстень и в добавок дорогие серьги.
Кассандра металась по комнате, ближе к вечеру хмельной Эйнар зашёл к ней в комнату и обьявил что утром саксонка отправится в рабский дом.
Застыв от ужаса его слов, Кассандра не смея задавать лишних вопросов, молча опустилась на кровать. Что же теперь делать? Неужели не по вкусу пришлась грязному варвару?
Эйнар велел ей собрать вещи, и не покидать покои до утра, если она не хочет попасть в руки к хмельным воинам.
Будь ты трижды проклят! Думала саксонка, представляя свою жизнь в рабском доме. Теперь она ничем не хуже глупой Ингрид. Но говорить о своём положении рабыне пока не стоило.
Проклятый Харальд! Это все его вина!
Время шло, во дворе уже давно стемнело, за дверьми слышались пьяные голоса, звук музыки и крики несчастных рабынь.
Внезапно дверь отворилась и на пороге появилась запыхавшаяся Ингрид. Снимая с головы балахон старого плаща, рабыня тут же поклонилась саксонке. Дрожащим от волнения голосом, она молвила.
— Госпожа, я сделала все как вы просили! Вам следует поторопится, возле бани нет охранника, невеста ярла Харальда вместе со своей служанкой моются!
Кассандра тут же подбежала к Ингрид.
— Живо снимай свой плащ!
Рабыня секунду мешкаясь, одним движением скинула с себя одеяние и передала его в руки саксонки.
Та в торопях спрятала рыжие локоны под невзрачный балахон, который носили только рабыни. Ткань была плотной, грубой, из самого дешёвого сукна.
— Если об этом узнает хоть одна живая душа, я убью тебя! Ты поняла меня?
— Да госпожа… — Ингрид от страха прижалась в угол. Саксонка тем временем всунула ей в руки дорогие украшения и бросилась к дверям.
— Сиди тут и жди моего возвращения. Двери никому не открывай. Если спросят, то всем говори что мне нездоровится, но никого не впускай! По приходу я стукну три раза!
— Я все поняла госпожа, вам нечего бояться! — Ингрид спрятала украшения в складках платья. Теперь она богата!
Кассандра неслышно вышла за дверь, натянув на глаза обветшалый плащ, девушка незаметно ступала по темному коридору, молясь всем богам что бы на ее пути никто не попался.
В кармане она припрятала небольшой нож, который прихватила накануне с поварни. С ним она чувствовала себя спокойнее.
Выйдя наконец во двор, девушка подождала пока пара хмельных воинов выйдут из за кустов, которые вышли по нужде. Проводив их взглядом, Кассандра тенью ступала вдоль стен главного дома, прислушиваясь и всматриваясь в темноту.
Зайдя за изгородь из частокола, Кассандра удивилась что часовых на было по обыкновению на своём посту, видать все праздновали в главном доме. Где то вдали залаяла собака, девушка в страхе прижалась к забору, когда наконец все стихло, она со всех ног бросилась бежать к женской бани. Издали уже маячили огни построения, сейчас она свершит то что так долго планировала в своей голове, сегодня ночью сердце Харальда заплачет кровавыми слезами!
Бьерн никак не мог найти своего отца Хьярти, переживая как бы тот вновь не напился тем самым опозорившись бы перед Харальдом, который давеча спас их обоих от позора.
В шумном зале, многие начали играть в тавлеи (настольная игра), под влиянием выпитого эля, игра становились поистине азартной, хмельные воины могли проиграть не только свой дом но и свободу. Если противник одерживал победу, то проигравший должен был отдать то что ставил на кон. Викинги знали законы чести, поэтому желающих сыграть в столь опасную игру находилось не много, но и такие все равно имелись.
Бьёрн переживал как бы отец не наделал глупостей и на пьяную голову не проиграл чего.
Конунг Ингви поднял первую чашу в честь Тора, Бога громовержца. Выпив, викинги пускались в пляс под звуки трели и арфы, столы и стулья, лавки, посуда, все что находилось в обширной зале, вдруг запрыгало под топот сотни ног. Женский и мужской смех сливался в одно целое, казалось ничего не сможет омрачить веселье.
Бьёрн улыбался, это был его первый тинг на который взял его отец по достижению определённого возраста, при котором мальчик становится мужчиной.
После танцев, викинги и их женщины, в частности жены которых мужья привезли с собой, и на таких пирах женщины могли беседовать друг с другом, узнавать последние новости и прочее, садились вновь на лавки наблюдая за порядком чаш, которые наполняли крепким элем и сладким мёдом.
Конунг вновь поднял золотой кубок, на этот раз восхваляя небесных асов Асгарда.
