– Алло, – услышал я забытый, а теперь снова восстановленный в памяти голос, – думала, ты уже не позвонишь.
– А ты уверена, что я именно тот, на кого ты думаешь? Ведь кто угодно может звонить с этого номера. Вот лично я не уверен, что употребив слово «ты», ты обращалась именно ко мне, а не к другому ожидаемому человеку.
– Наполеон, – засмеялась Анжела, не надо все, как обычно, усложнять. Мне никто не мог позвонить, кроме тебя.
Я шел в сторону метро, держа трубку возле уха.
– У меня закончился рабочий день, и сегодня я не учусь. Быть может, ты захотела бы встретиться со мной сейчас?
– Эй, это не мужской вопрос! Нужно говорить: «Я хочу с тобой встретиться сию минуту», – а я такая сразу послушная: «Да, конечно, уже бегу».
– Я привык интересоваться мнением людей. К тому же мне неизвестен твой график.
– Да плевать! Ты звонишь старой знакомой и можешь говорить, как тебе заблагорассудится.
– В общем, – я назвал заведение, – буду ждать тебя в течение часа.
Через сорок минут рядом со мной на спинку стула скользнула маленькая женская кожаная курточка, а следом за ней напротив меня аккуратно присело стройное тело. Я видел все это краем глаза, потому что, развалившись на диванчике, ковырялся в телефоне.
– От тебя очень приятно пахнет, – сказал я, не отрывая глаз от дисплея.
– А от тебя веет пренебрежением, умник. Убери телефон, пожалуйста, я пришла.
– Знаю, что пришла, – бодро, как будто очнувшись, ответил я, убирая аппарат в карман джинсов.
Я отпил кофе. К Анжеле подошла официантка, моя собеседница сделала заказ и уставилась на меня.
– Ну, говори, что вдруг стряслось? Из-за чего ты решил вытащить меня сюда?
– Я хотел услышать, как ты стонешь.
– Что? – возмутилась Анжела. – Извращенец!
Я разразился неудержимым смехом.
– Ты попалась! Я хотел проверить, считаешь ли ты меня до сих пор тем похотливым и развратным мальчиком.
– Конечно, ведь это ты сделал меня именно такой.
– Да ну? – удивился я.
– А ты чего хотел? Я пришла в школу доброй и целомудренной, а пообщавшись с тобой, узнала столько пошлых вещей, что разрушила свою детскую психику. Я стала ценить этот глупый юмор. И что в итоге? Ты подсадил меня на это. Вся эта «похабщина», как говорит моя мама, начала мне нравиться. Я полюбила пошлые шутки, извращения, начала смотреть порнографию. Ты представляешь, что ты наделал?
Я развалился на диване с видом, выражавшим полное безразличие, но внутри меня бушевала эмоциональная буря. Я был в неописуемом шоке от этой внезапной исповеди.
– По твоему поведению в школе всего этого не скажешь.
– Потому что там у меня была роль! – активно жестикулируя, заговорила Анжела. – Рамки воспитания, привычек, стереотипов, морали. Я считала постыдным и неправильным делать то, на что ты меня толкаешь, но мне хотелось этого, а я задавливала желания в себе. И в школе все было, как раньше, но дома я могла остаться наедине со своими порывами. Только когда я стала чуть больше с тобой общаться, мне стало легче. И вот мы снова рядом.
Я слушал эти душевные излияния и не мог поверить своим ушам.
– Ты повергаешь меня в шок. Я не думал, что имею такое высокое значение в твоей жизни, что ты сходу, даже не получив еще свой заказ от официантки, начнешь это лепить мне прямо в глаза. То есть, я имею дело с нимфоманкой?
Анжела опустила глаза.
– Тогда я воспользуюсь этим фактом при первой удобной возможности.
– Извращенец! – засмеялась Анжела.
– Нимфоманка, – безмятежно парировал я.
– Спасибо, – сказала Анжела официантке, когда та принесла ее заказ, – не тебе, умник.
– Ну да, кроме того, что я испортил тебе жизнь, я больше ничего для тебя пока не сделал. Алкоголь? – спросил я, беря в руку только что принесенный стакан лонг-айленд айс ти. Тогда я еще не был знаком с этим знаменитым коктейлем. – Ты хочешь напиться и затащить меня в постель?
– Хватит! – улыбнулась она.
– Да ты же знаешь, что я не до мозга кости такой. Просто ты напомнила мне этот период жизни, вот я и подыгрываю.
– Знаю.
– Тогда скажи, почему ты здесь? Если у тебя столько обид.
– Я не могла отказать во встрече своему создателю.
– Хо-хо, не надо громких слов.
Шли минуты. Больше часа я потягивал уже третью чашку кофе, а Анжела напивалась. Она брала коктейль за коктейлем, и ее глаза становились все более добрыми и блестящими. Я снова купился на эту мою необъяснимую слабость к пьяным женским глазам.
– Я могу называть тебя Энжи?
Пьяная Анжела на все была согласна.
– Садись ко мне на диван, хватит прятаться на этом проклятом стуле.
Анжела встала и, слегка пошатнувшись и задев свой стул, плюхнулась рядом со мной. Во время приземления я взял ее за талию, чтобы скорректировать траекторию – и вот мы уже сидим рядом в обнимку.
– Что же ты, бедняжка, так напилась? – сказал я, гладя ее по голове.
– Мне просто… просто очень хорошо с тобой, – ответила девушка и прижалась ко мне всем телом.