— Подождёт… — шепчу я, судорожно сдергивая петельки с пуговиц на рубашке мужчины. — Некоторые капли всё ещё на мне и мне та-аа-ак дискомфортно… — почти простанываю я, откидывая рубашку в дальний угол.
— Какая же ты всё-таки ненасытная.
***
Через полтора часа Паша уходит, хоть мы долго не можем расстаться. То я «случайно» валю его на кровать, то мы вдруг находим удобным комод и снова отсрочиваем исчезновение Суворова.
Сегодня я чувствую себя совсем по-другому. Живее и энергичнее. Может это потому, что с самого утра мною хорошенько занялись. От воспоминаний о близости щеки краснеют и я стараюсь побыстрее убежать в мир книжных сюжетов на весь оставшийся день.
Ближе к вечеру я получаю от Паши SMS с настораживающим сообщением:
«Буду поздно».
Быстро поднимаюсь с банкетки у фортепьяно и несколько раз перечитываю сообщение. На душе разливается одновременно теплое и тревожное волнение. Он предупредил меня. Наверное, это хороший знак.
В эту же секунду получаю следующее сообщение.
«Я люблю тебя».
Что происходит? Почему он пишет мне подобное? С ним всё в порядке? Может, он пьян?
Долго не решаюсь перезвонить ему, чтобы услышать его голос лично. Если будет поздно, значит занят. Я его только отвлеку.
Инструмент под напором моего пальца тянет последнюю ноту и я осторожно закрываю крышку.
Решаюсь дождаться его.
Усталость берёт свое и я бреду в душ, дабы смыть с себя этот день. Прикосновения Паши по прежнему горят на моей коже, а когда прохладная вода укрепляет всё тело, я мягко мурчу, наслаждаясь минутами единения.
Через пару минут я уже лежу в постели, твёрдо уверяя себя в том, что точно дождусь прихода Суворова.
Телевизор тихо проигрывает какую-то скучную комедию, в которую я не особо вслушиваюсь и думаю лишь о том, как я устала от сегодняшнего дня.
Решаю, что телевизор мне совсем не помогает и сонливость не отгоняет, а только заставляет время от времени зевать.
Когда комната замирает и звуков нет, я вдруг вспоминаю своего мужчину и то, что он делал со мной.
Простила ли я его? Думаю да. Какие бы мотивы у него не были, я выслушаю его и приму его исповедь как должное. Осталось только услышать из его уст эту самую исповедь.
Сама не понимаю как, но веки медленно тяжелеют и перед глазами пропадает всё. Я зеваю в последний раз и проваливаюсь в сновидения, проигрывая свою роль Хатико.
========== Часть 4. Я люблю тебя. ==========
Комментарий к Часть 4. Я люблю тебя.
Я отредактировала предыдущую главу. Если Вам интересно, можете повторно ознакомиться с её содержанием. Позже я пробегусь по всем главам, а пока прошу насладиться последней главой, которая так отчаянно затерялась на долгое время. Уверяю, это время, как я считаю, было выждано не зря!
Спасибо всем, кто был со мной во время написания этого фанфика! Бесконечное люблю.
Лучи восходящего солнца обожгли открытые участки кожи. Несколько часов я проспала при свете. Не знаю, с каких пор я стала совой.
Ближе к середине дня я приоткрыла глаза и обернулась. Кровать, на которой я вчера так отчаянно пыталась не заснуть, была холодна и пуста.
Я быстро поднялась, и, кое-как усмирив волосы на голове, спешно двинулась в душ. Мне нужна холодная ободряющая вода.
Я уже подумывала, что сегодня смогу уговорить Пашу поговорить серьезно по поводу своей жизни взаперти, но, как только я, закончив с душем и надев на себя новые джинсы и свитер, лежащие в комоде, подошла ко входной двери, она внезапно открылась и я даже с испуга сделала шаг назад.
Это был один из охранников Суворова, который, почему-то, прикладывал к носу два слоя медицинских салфеток.
— Здравствуйте, Варвара Петровна. Вам пока на улицу нельзя. Павел Львович не велел, простите, — мужчина чуть зашипел, но всё равно терпеливо ожидал, пока я прекращу таращится на толстую дверь.
— Хорошо, но где он сам? — взволнованно потирая края свитера, спрашиваю я. Мужчина замолкает и, внезапно, растерянно оглядывает пол под собой.
— Скоро будет тут… — бурчит он, — Должен, по крайней мере…
Сердце хватает секундной молнией и я отступаю, пропуская охранника вперед, мутно наблюдая за движением ключа в замке.
Он снова меня запирает.
Да что тут со всеми происходит? О каких секретах так упорно не говорят?
***
Ноги сами приводят меня к большой двери. Кабинет Паши сейчас кажется ничтожно маленьким, будто стены сужаются каждую секунду.
Волнение и страх за жизнь Суворова топчут сейчас любые другие чувства. Перед глазами всплывают те жуткие фото, местонахождение которых так уперто не выходят из головы.
Стремительно сгребаю папку с верхней полки, разворачиваю обложку и достаю злополучные кровавые фотографии.
Долго не могу понять, зачем я вновь смотрю на них, почему папка так неожиданно громко ударяется о пол, и почему хлопок двери сейчас так схож с нажатием на курок.
Перед глазами облако дыма. Будто кто-то крепко сжал каждую жилку моего организма и упорно не хотел отпускать.
— Варвара, ты что здесь делаешь? — низкий тембр заставляет вздрогнуть от неожиданности и резко обернуться.
Суворов.
Живой.
