Седой оторопело уставился на мальчишку. Такого в его жизни ещё не было. Нет, конечно, приходилось вводить в курс дела и новокупок, и даже новообращенных, достаточно вспомнить того рыжего сержанта, но всегда он это делал по собственной инициативе или по просьбе, скажем, кого из Старших. Но по приказу… Странно. И чем внимательнее он разглядывал… объект вразумления, тем более ему это не нравилось. Одежда… обычная рабская для внутренних работ. Ошейник… на месте, взрослый, но заклёпан без запаса. Клеймо… Огонь Великий! Квадрат с диагональным крестом! Измена Родине?! У мальчишки?! Да… Лицо… Да какой же это мальчишка? Морщины в углах глаз, горькие вполне взрослые складки от носа к губам. Они ровесники! И усталая ненависть в глазах. Так это… не ургор. Согайн? Как, откуда?! Зачем?! И тогда клеймо не изменника, а пленного. Уже война? Он повторил это вслух. Бледные тонкие губы согайна тронула горькая улыбка.
— Ещё нет. Он выговаривал ургорские слова с правильной отстранённостью.
— Мои разработки сочли перспективными и потребовали продолжить их здесь. Я отказался. Вы понимаете меня? Седой медленно кивнул.
— Да. Вы…
— Моё имя вам не нужно, — перебил его согайн. — Как и мне ваше. Вы работаете на свою страну. Это понятно. Я на чужую страну работать не хочу. И не буду.
Седой оглядел стыки потолка со стенами. Глазков камер незаметно, хотя… Интересно, какая из досок стеклянная? Из одностороннего стекла. Или все три? Три отдельных кабинета для разных наблюдателей, и тогда комната просматривается с трёх сторон, чтобы ни клочка «мёртвого» пространства.
— Вы знаете, что вас ожидает?
— О да. Меня предупредили. Цитирую. О шахтах мечтать будешь, — согайн улыбнулся. — Вы согласились работать на них не из-за страха, так?
— Да, — после небольшой заминки согласился Седой.
— Так почему я должен руководствоваться страхом в своих поступках?
— Логично.
— Вот именно… коллега.
Согайн склонил голову, показывая окончание разговора. Седой ответил тем же.
Несколько мгновений тишины, щелчок замка, и вошедший конвоир коротким жестом приказал согайну выйти. Седой остался стоять в одиночестве. О том, что происходило, что и как говорили за стёклами — в подлинном назначении этих досок он теперь не сомневался — можно догадываться, но… не нужно.
За каждой из досок-окон состоялся свой разговор.
— Вот скотина! Он, видите ли, патриот! Столько работы… Выкрали, автокатастрофу ему имитировали, нигде хвоста не оставили и… — длинная безобразная ругань.
— Ну, — пожатие плечами, — программу-минимум мы сделали. У согайнов этой головы теперь нет. И никогда не будет.
— Да, — энергичный кивок, — к ликвидации однозначно. Во избежание разлагающего влияния.
— Хорошо формулируешь.
— Поработаешь с моё, тоже научишься, — и злорадная ухмылка. — А Мастер сдавать начал. Не справился.
— С ним работал Мастер?!
— Трижды. Сам видишь, мозгляк, физическое воздействие неприменимо. Чуть что и брык, уже без сознания. Так и с Мастером так же. Вырубается, и всё тут. Всё, соратники, никаких шахт, а то его там, не дай Огонь, ещё увидит кто. Сразу отправляйте на утилизацию.
— Интересно, — задумчивый «академический» тон, — а если кого из наших местных гениев так же, но туда и на тех же условиях, кто из них откажется?
— Никто. Им всё равно, на кого работать.
— Лишь бы не работать. Бездельники и дармоеды поголовно. Но…
— Но других нет. Этих-то… уламывать пришлось. На всех, — и усмешка, — ни автокатастроф, ни ошейников не напасёшься.
— И ошейник с клеймом не гарантия.
— Согласен. Этот, — небрежный жест в сторону окна, — пока что единственное исключение.
— Которое, как известно, только подтверждает правило…
— Что в клетке птичка не поёт, а только жрёт и гадит.
Оба рассмеялись. Смех, правда, был невесёлым. Исследования и разработки буксуют, практически топчутся на месте, вот-вот весь их «Оазис» прикроют за нерентабельность и неэффективность. И что тогда? Перспективы неясные, но определённо неприятные.
— Этого следовало ожидать.
— Да, итог закономерный. Списываем?
— Разумеется. И всех этих молодых да ранних убирай на низовку. Исполнители, как и их подопечные, не больше. Сам посмотришь, как их использовать. А теперь к делу.
— Думаешь раскрутить Таррогайна на измену?
— Зачем? Подбери, кого не жаль потерять, и через него пусть отзыв Таррогайна уйдёт к тем же согайнам. Пусть перехватывают у нас эти закупки и ломают свою промышленность. Этот, — кивок на окно, — обосновал всё чётко.
— Его отзыву ты доверяешь больше?
— Да. Хотя бы потому, что ему нечего терять и незачем врать.
