И снова полёт по холмам, заброшенным дорогам, сквозь заросшие поля, внешне хаотичный, но приближающий к дому, одному из его личных «гнёздышек». А «гнезду» — семейному дому ещё не пришло время. Не раздувай огня, не приготовив достаточного запаса дров, а то твой костёр вспыхнет и тут же погаснет от истощения, а «на старом пепелище нового костра не разжечь». И не будем, разожжём новый. А для этого… не будем спешить. И будем помнить завет предков: «Не считай врага глупее и слабее себя». А если по-современному: «Самая большая ошибка — переоценка своих сил. Но ещё большая — недооценка противника».
Впереди показались окутанные зелёной дымкой проглянувшей листвы купы и кроны «Ясных зорь», его родного, да, родного посёлка, родного дома. Хотя старый дом он после смерти отца сдал на перестройку и передачу другому… пользователю, а себе отстроил уже свой. И тоже не стал оформлять в собственность. В этом посёлке все — пользователи, собственными «гнёздышками» и «гнёздами» обзаводятся в других местах. Во избежание, так сказать, вполне возможных нюансов и аспектов.
Ну, делай, что должно, и пусть будет, что суждено. На этом остановимся и будем ждать. Не спеши, и ты увидишь, как мимо твоего дома несут труп твоего врага.
Работа с документами — когда-то добровольно возложенная им на себя обязанность — оказалась весьма обременительной, но и весьма полезной. Добровольной — Орнат Ардин усмехнулся — разумеется, просьба отца, да будет тому светло у Огня, приказ для сына. Но это позволило вполне законно проникнуть не только в те тайны, о которых не говорят, но и в те, о которых не знают. И — что ещё важнее — узнавать о грядущих угрозах раньше всех. И — самое важное — практически единолично решать: когда и как узнают об этом остальные. И узнают ли вообще до того, как грянет гроза. Предупреждён — значит, вооружён. Так вот и позаботимся о собственном вооружении и безоружности врагов.
Распоряжение — ещё не приказ, никто не смеет приказывать Королевской Долине, но уже и не просьба — о регистрации зависимого контингента заставляет задуматься. Да, конечно, уже новые Законы Крови, уравнявшие не только младших с наследниками, но и признанных бастардов с законными потомками, были весьма многообещающими. И Королевская Долина притихла в ожидании. Кто-то срочно клеймил свои питомники, а кто-то, явно подражая Ардинайлам, их ликвидировал самым радикальным и самым простым способом. Да — кивнул, соглашаясь с собственными размышлениями, Орнат — теперь видно, что поступок Фрегора был далеко не глуп, но… это по непосредственным последствиям, а если говорить об отдалённых… Но здесь надо подождать, пока они наступят. А пока… пока приказ по Рабскому — будем хотя бы сами с собой честны — Ведомству о прекращении вплоть до особого распоряжения клеймения на основании… и так далее, по Ардинайлам, в отличие от многих других, не ударил. Некого клеймить. Никого моложе пяти лет, а, значит, и неклеймёного в подвале нет. А остальных можно без опаски предъявить любой комиссии. На купленных все купчие на месте, подшиты по датам, а на рождённых… Орнат тронул кнопку звонка на углу письменного стола и бросил, не оборачиваясь:
— Голована сюда.
Еле ощутимое шевеление воздуха за спиной обозначило появление лакея, принявшего приказ, и его мгновенное исчезновение для выполнения.
Орнат снова усмехнулся. Он не воспользовался селектором, значит, его приказ должен пройти мимо Мажордома. И подвал это, конечно, заметит, поймёт и оценит. Возникновение Голована так же обозначилось почти незаметным дуновением.
— Список прирождённых, — Орнат говорил, не оборачиваясь. — Прозвище и возраст. По возрастам. Мне на стол.
— Да, хозяин, слушаюсь, хозяин, — голос Голована тих и почтителен ровно настолько, чтобы не нарушать традиций «Орлиного Гнезда». И опять еле ощутимое дуновение.
Одиночество никогда не тяготило Орната, наоборот. Если удачно заслонить лицо и притвориться углубившимся в чтение или — он усмехнулся — в творчество, то можно без помех думать и обдумывать. А то и вспоминать. В том числе и то, неприятное, страшное, просто противное, но позволившее выжить. Предательство… подлость… бесчестие… Ага, конечно, благородство и честность выгодны. Твоим врагам. Змеюга позволила это себе только один раз. Когда честно и благородно, уже замужней дамой, матерью двоих детей — бастарда и младшего сына — приехала к отцу договариваться о положенном приданом. Её не ловили и не затаскивали, сама приехала. Больше она таких ошибок не совершала, но клеймо уже стояло и взрослый ошейник заклёпан на шее. Всё. Необратима только смерть… Глупости. Клеймение необратимо, а смерть… мёртвому всё равно, а живым расхлёбывать последствия. И всё же он благодарен Змеюге. За тот урок. Жестокий, но действенный. Да, именно так и надо. Один раз и на всю оставшуюся жизнь…
…Он проснулся в своей спальне, но от непочтительного пинка. Вскинулся с кулаками на обнаглевшую рабыню и услышал:
— Вставай, бездельник. На работу пора, а то выпорю!
— Ты… — задохнулся он. — Не смей!
