– А разве Катаклизм не подходит на роль коварного замысла? – озадачилась Кира.
– Я сторонник считать, что Катаклизм – фатальная ошибка Темного Алхимика, которую он не хотел допускать… но она может стать ключом ко многим победам, когда он вернется.
И Ламберта осенило:
– Армия.
– Что? – я с ужасом смотрела то на Ламберта, то на Винсента.
И тут раздался приглушенный смехъ Элиаса.
– Ребята, вы окончательно все с ума посходили. Армия Порождений Катаклизма? Вы серьезно? Так, давайте опустимся все с небес на землю. Пора вернуться к реальности. Темный Алхимик заточен в тюрьме. Кто-то решил поэкспериментировать с порталами. И еще не доказано, что это профессор Гаригари!
Должна признать, слова Элиаса приносили мне облегчение. И не только мне. Кире они тоже оказались приятны, но она все равно чувствовала неприятную долю правды в выводах Винсента.
Ламберт предпочел остаться на стороне гомункула-интеллектуала.
– Но разве ты не видишь, как все сходится?! – Блэк гнул свое. – Все то, о чем теоретически предполагает Винсент, вполне может оказаться правдой.
– Я не спорю с Винсентом, Ламберт. Но я и не хочу, чтобы ты загонял себя… теориями. Сначала нужно доказать.
– Доказать?
Ламберт смотрел на василиска, будто сейчас же был готов принять свое истинное демоническое обличие и растерзать этого нахального блондина с наушника в клочья.
– Сейчас я тебе докажу!
Ламберт стрелой бросился к столу с бумагами. Мы отстраненно наблюдали за Блэком, который раскидывал свитки и пергамент в разные стороны. Он искал что-то… именно что-то, некое доказательство, которое поможет Элиасу «увидеть истину», подтвердит слова Винсента.
– Что ты собираешься искать, Ламберт? – обеспокоенно спросила я у него. – Здесь только записи Темного Алхимика.
– Если профессор Гаригари был здесь, то он должен оставить знак своего присутствия… я уверен, что какие-то из этих бумаг очень важны. Взрослые люди вообще любят всякие бумаги.
Кира обняла меня, прижав к себе. Как я ни старалась успокоиться, сама была вся на нервах. Все происходящее сейчас мне жутко не нравилось. Я прямо чувствовала, что мы вмешиваемся в то, во что не следует вмешиваться.
Знаю сама, что хотела разгадать тайну порталов, но я не готова идти дальше, если мы докопались до такой истины. Будет разумно сообщить о наших теориях Президенту, чтобы она сама со всем разбирались. Но заниматься этим самим… Все зависящее от нас мы уже сделали, нечего брать на себя то, что не можешь унести.
– Эй, смотрите-ка… вот это уже любопытно! Эмили Элизабет, гляди!
Я посмотрела на Киру, как на родную мать, от которой мне совершенно не хотелось уходить. Но если Ламберт позвал меня… я пошла.
– Что ты нашел? – пыталась я собраться с мыслями.
– Этот почерк… он явно отличается от того, что на всех остальных бумагах. Это писал не Темный Алхимик.
Я сравнила два почерка – тот, что на бумагах Темного Алхимика, и тот, который был на пергаменте, который нашел Ламберт.
– Ты прав… это может быть почерк профессора Гаригари, – пришлось мне смириться с правдой.
– Вот видишь!
Должна сказать, что этот почерк оказался чудовищным! Мерзкий, корявый, неприятный и тошнотворный. Каждую букву будто писали измазанным в чернилах большим пальцем ноги!
– Что там такое? – заинтересовался находкой Винсент.
– Иди, иди, – позвал друга Ламберт, – это тоже по твоей части.
А вот содержание вызывало больше вопросов, чем ответов.
– Глядите все! – позвал остальных Блэк. – Мы были правы!
Да, похоже и на это…
Дело в том, что на бумаге написано всего два слова и ряд цифр.
– Фроид-Морт? – шепотом произнесла Кира.
– Да, Кира, – ответил Ламберт, – это целый ледяной форт на воде, который построили специально в качестве тюрьмы для одного пленника. Темный Алхимик заточен там после окончания войны. Никто не знает, где находится Фроид-Морт, потому что его скрывает магия невидимости.
– И из-за этого некоторые вообще сомневаются в том, что он существует, – добавил Элиас.
– И ты в их числе?
Василиск никак не среагировал на язвительный вопрос Ламберта.
– Но что это за числа? – не понимала я.
– Винсент? – обратился к товарищу Ламберт. – Есть идеи?
Нахмурившись, гомункул положил бумагу на стол.
– Боюсь, что нет…
А какие тут могли быть идеи? Бессмысленные цифры! Но, если их написал профессор Гаригари, то… какой-то смысл они должны в себе нести!
– В любом случае это – улика, которая нам еще пригодится, – Ламберт аккуратно сложил пергамент и спрятал к себе в карман куртки.
– Пригодится? – переспросила Кира. – Мы не пойдем к Президенту?
– О чем это ты? Никуда мы не поймем. Мы займемся этим делом сами.
А вот это уже не смешно!
– Ламберт Блэк! – Кира смерила его гневным оскалом.
– А есть возражения? Винсент разгадает загадку этого числового ряда, я в нем уверен. И тогда мы поймем, какой следующий шаг у профессора Гаригари.
– Ламберт, мы не должны… это же… слишком опасно, – трусливо пролепетала я.
– Да, Ламберт, – поддержал нас Винсент, – я, конечно, рад, что ты веришь в мои способности, но девочки правы. Дело Темного Алхимика… оно… не наше.
