Я направилась к столу с бумажной волокитой. Изучив несколько свитков, я обратила внимание на почерк, которым были написаны эти длинные и подробные тексты.
Размашистый и неопрятный? Нет же! Все как раз наоборот! Аккуратный, с курсивом, ровный… готова спорить у Киры ее загогулины будут, как у курицы лапой, в сравнении с этим каллиграфическим шрифтом. Эти записи велись с особой заботой. Это прямо чувствовалось!
Наша команда разбрелась по комнате, изучая ее. Ламберт присоединился ко мне, встав рядом.
– Ты как? – нежно спросил он.
В его словах я почувствовала искреннюю заботу.
– Да вот… нашла записи хозяина. Здесь жил какой-то алхимик. Знакомый почерк?
Ламберт внимательно изучил записи.
– Нет… не знаю такого. Но почерк красивый и аккуратный, спорить не буду. Женский?
– Похож на женский, но что-то я в этом сомневаюсь.
Мы осмотрели лабораторию.
– Думаю, ты права, – Ламберт почесал затылок, – не думаю, что женщина оставила бы такой беспорядок на рабочем месте.
– Но даже если мужчина… как может такой красивый почерк сочетаться с таким беспорядком? Если человек делает что-то аккуратно в своем деле, то также он относится ко всем другим его аспектам. Понимаешь?
– Да. Может, этот беспорядок не его рук дело?
А вот об этом я как-то не подумала.
– Интересно узнать, чем он здесь занимался?
Ламберт принялся судорожно рыться в бумагах и записях.
– Все это нужно как следует изучить. Тут полно улик!
– Но зачем это все понадобилось преступнику?
Эта находка породила больше вопросов, чем ответов.
– Эй, ребята, вы что-нибудь нашли? – крикнул Ламберт остальным.
– Еще как, Ламберт! – ответил нам Элиас.
Мы с Блэком переглянулись и направились к остальным.
Перед нами появился вспотевший Винсент и Кира, замерзшая от ужаса.
– Черт подери, я понял, что это за место! – судорожно произнес Винсент.
– Ламберт, здесь огромное количество компонентов для создания гомункулов, – вставил Элиас.
И холодный страх сковал все мое тело. Я тоже начала догадываться.
– Теперь ты понимаешь, что это значит? – обратилась Кира к нему.
– Это не просто чья-то лаборатория…
– Верно!
Винсент тяжело дышал. Ему потребовались силы, чтобы произнести ту самую фразу, от которой у меня кровь застынет в венах и артериях.
Поправив очки на носу, Винсент шепотом произнес:
– Это лаборатория Темного Алхимика.
– Винсент, ты – гений!
– Спасибо, Ламберт…
– Да нет же! Серьезно!
– Еще раз спасибо.
– В самом деле! Помнишь, что ты сказал, когда я спросил у тебя про то, сколько лет пустовал этот дом?
– Два десятка…
– Именно! И что же получается? Катаклизм случился восемнадцать лет назад. Именно тогда Темный Алхимик покинул свое убежище, этот дом, и вступил в войну со всем миром! Восемнадцать лет назад его заточили в тюрьму.
Могла ли я усомниться в интеллектуальных способностях Винсента? Конечно, нет! Даже Ламберт его выделял! Но от некоторых открытий нашего гомункула мне становилось не по себе… Ох, и странно я начала себя чувствовать, когда наконец поняла, где нахожусь!
– Друзья, – обратился к нам Ламберт, – мы на пороге величайшего открытия. Вот-вот раскрытие преступления века будет нашей заслугой!
– Ну, ты загнул… преступление недели, если уж на то пошло, – фыркнула Кира.
Она, как и я, узнав о хозяине дома, больше не желала гостить в этих «хоромах».
Ламберт уже намеревался вернуться к изучению бумаг на столе, но вновь обратился к Винсенту:
– Может, ты еще что-то узнал?
– Есть одно… предположение, скажем так.
– Давай же! Чего молчишь?
– Я не уверен, но пока других идей у меня нет. Кажется, я знаю, кто преступник.
А вот это уже не смешно. На каких же данных основывался Винсент, если понял это? Или ему открылась тайная «интеллектуальная чакра», когда он стал гомункулом?
– Не томи! – Ламберт весь горел, его хвост прямо болтался из стороны в сторону.
Винсент бросил косой взгляд на стол с бумагами и ответил на выдохе:
– Я имею в виду профессора Гаригари…
И вот тут четверка слушателей уставилась на Винсента, как на человека, который… слишком… слишком много знает… или просто несет чушь.
– Кого?! – хором воскликнули мы.
– Хотите сказать, что вы не учили историю?
– Нет! – так же хором ответили мы.
Винсент обреченно закатил глаза и поправил волосы пятерней пальцев.
– Профессор Гаригари. Вы серьезно? Или это шутка… Вы, правда, ничего не слышали о профессоре Гаригари?
Такое чувство, что мы говорили с Винсентом на разных языках.
– Я понимаю, что у тебя сознание гораздо более космическое, чем у нас всех, – Элиас похлопал Винсента по спине, – по позволь себе опуститься до уровня нас, простейших, и посвятить в эти тайны мироздания более глубоко.
– Элиас, – процедил раздраженно Винсент.
– Ох, оставь его, – махнула Кира в сторону василиска, – пусть все расскажет. Давай, Винсент. Что еще за профессор Гаригари?
