Тем временем резкие ароматы эмоций на поляне вернули меня из великих дум на землю. Малыш, покинув руки мамы, лежал прямо на земле и теперь не плакал, а чуть слышно поскуливал, жалуясь на незаконченный обед. Его возмущения оставались без внимания, поскольку его мама была занята руками «большого дяди». Она не плакала вслух, но…
«У нее же молоко пропадет!»
«Как пропадет?»
«С испугу пропадет! Это ж все ментальное. А ей страшно. Ты что не видишь? СТРАШ-НО!»
«Страшно?» – в некой растерянности я втянула эмоциональный окрас на поляне. Девчонке не было страшно, она просто вопила от ужаса. А мужик… он просто упивался ее состоянием и хотел еще больше усилить его. А уж какие оттенки похоти бурлили в нем!
«Опять!» – взорвался криком мой мозг.
«Опять!» – полыхнула по нервам ярость.
– Опять! – заорала я, чувствуя, как каждая клеточка тела выплескивает ненависть.
Не знаю, услышали ли мой вопль на поляне, но вот отреагировать на него никто не успел. Я словно телепортировалась из леса за спину к бандиту. Ножка стола прочертила молнейносно-свирепую дугу, окончившуюся в основании черепа насильника, и тяжелое тело обрушилось на хрупкую девушку.
Одновременно откуда-то со стороны раздался совершенно дикий крик и в меня ударил мощный запах чужой ненависти. Поворот головы. Вот он. Седая борода как будто обгрызена по периметру. Голова плешивая, редкие остатки волос затянуты в сальный хвостик сзади и весь облик какой-то потерто-побитый, весь как антисоциальная реклама. Но, несмотря на это мужик выглядел крепким, и его ярость неслась, общая совсем нешуточные проблемы. А тут еще у ног дернулось тело первого. Сейчас встанет и… Нет, нужно чтоб не встал!
Резко с разворота запускаю ножку в старика… Городки мне всегда импонировали, хотя играла я в них раза три за всю жизнь… Хруст, с которым деревяшка встретилась с коленом бегущего, буквально на долю секунды опередил оглушающий грохот выстрела… «Так у него еще и ствол есть!» Пуля вздыбила земляной фонтанчик в метре от меня, а сам стрелок покатился с воем кувырком по земле. Явно выведен из игры и пока не опасен. А вот первый опять пошевелился, падаю ему коленями на поясницу… Звучит как перелом… И голова как под очень странным углом повернута… Вроде, хана скотине.
Еще один выстрел. Я словно увидела пролетевшую мимо пулю. Опять поворачиваюсь к старику. Крепкий, гад! Лежит на земле и целит в меня. Не успеваю среагировать… Мир сузился до черной дыры ствола. И ничего нет, кроме злобы, проклятьем несущейся в стрелка.
Щелчок. Осечка? В его глазах страх? Еще щелчок. Что обойма кончилась! Взрываюсь яростью и бросаюсь к гадине. Сейчас узнаешь что такое страх!
Но не успеваю… Застывшая гримаса ужаса, стекленеющие глаза и правая, невооруженная рука, прижатая к груди… Еще один левша?
На всякий случай, как учил Эйри, наступаю на руку и выдираю пистолет из пальцев старика, подозрительно похожего на мертвеца. Пистолет – увесистая махина с круглым барабаном. То есть это наган или револьвер, а может, кольт. Понятия не имею, чем они отличаются. Может даже это все одно и то же. Во всяком случае, в фильмах они все выглядят похоже. А в жизни мне пока везло не сталкиваться с этим чудом техники. Почти не сталкивалась: Эйри приносил как-то муляж на тренировку, показывал, как хватать, чтоб не дать выстрелить. А еще показывал как им сподручнее бить. Я посмотрела на лежащее тело. Надо все-таки уточнить, мертв он или нет.
Держа правую руку наготове для удара, переворачиваю незадачливого стрелка на спину. Левая штанина окровавлена, и нога повернута весьма неестественно. Я совсем не медик, но там похоже весьма неприятный перелом. Не думаю, что кто-то с такой травмой смог бы так натурально притворяться трупом. Однако на всякий случай, я сунула руку в ворот его рубашки проверить пульс на шее.
