Естественно, до тех пор, пока малыш закончил свой «бизнес», у меня не было никакой возможности дернуться. Зато, как только он перестал кряхтеть и, повинуясь рефлексам, потащил кулачек в рот, я прямо взлетела вверх. Довольный жизнью пацан абсолютно не возражал против полежать на чистом плече. А я, поблагодарив Валерку за подсказку, освободившейся рукой попробовала встряхнуть «отключенную» мамашу. Нулевой результат. Тогда я сунула ей под нос свою ногу с подарком от ее сыночка. Был шанс, что не проймет. Мол, родное не пахнет. Но все же сработало. Не сразу… весьма не сразу, но все же реакция наступила.
Мамаша слегка мотнула головой, завозилась. Я же, предоставив идти пробуждению своим чередой, занялась очищением: зашаркала испачканной ногой о траву.
И тут девица вдруг как вскочит! Развернувшись, увидела меня, широко распахнула глаза, да как заорет!
Ребеночек на плече, вздрогнув от испуга, завторил ей во всю мощь своих легких…
Прямо мне в ухо!
Семейный дуэт мгновенно заглушил не только звуки окружающего леса, но и всю мою мозговую деятельность. Небольшое раздражение от неумения и растерянности от внезапной какофонии резко преобразовался в нехилый уровень озверина в крови. Мгновенно захотелось как-нибудь заткнуть орущую дуру… и я практически на автомате влепила ей пощечину. Ойкнув, девица оборвала свою песнь и, схватившись за щеку, уставилась на меня, излучая запахи легкого смущения, сильного удивления с привкусом полнейшей растерянности. Два последних чувства, правда в меньшей степени, были взаимны. Просто я никак не ожидала, что спасенная жертва окажется так молода. Лет пятнадцать-шестнадцать. Не больше. И дело не в молодой гладкой коже без каких-либо морщин, а в аромате ее чувств. Такие яркие, искренние, без пыли опыта прожитых лет.
Словно прочувствовав момент, малыш тоже замолчал, точней зачмокал, видимо в очередной раз, поймав ртом кулачек. Повеяло материнской любовью. Протянув руки, девушка произнесла журчаще-непонятную фразу.
– Что-то подсказывает мне, что ты не speak English (Не говоришь по-английски), – озвучила я свои мрачные предположения в ответ.
«Собеседница», моргнув пару раз, повторила попытку общения на языке ручейков.
– Но это не страшно, – в моем голосе звучало обреченное смирение перед обстоятельствами, – я все равно на нем не говорю…
«Я говорю!» – влез 'Валерка', но был проигнорирован:
– … Так пару фраз, десяток слов… Э-э… мне нравится твой энтузиазм, но я как-то и без пантомимы сообразила, что нам в ближайшем будущем не светит нормально пообщаться. Кстати, от тебя запахло обидой на мою тупость. Это неправильно. У меня просто напряжение, скопившееся за день, расходуется. А махать с тобой на пару руками и корчить гримасы, объясняя очевидное, не очень хочется. Что умаялась? Вот держи-ка лучше свое чадо, – я протянула обрадованной мамаше ребенка, – а мне еще отмыться от его подарков надо…
Девушка прижала малыша к себе, перемежая радостные сюсюканья с поцелуями. Однако в самый разгар приветствий ее улыбка резко скукожилась. Она перехватила ребенка левой рукой и с удивлением взглянула на испачканную ладонь правой, после чего зачем-то ее понюхала. Видимо почувствовав, что не шоколад, мамаша скривилась и, приподняв двумя чистыми пальчиками ножку ребенка, заглянула в источник детских радостей.
– Вот об этом как раз речь и идет, – констатировала я, улавливая ее полнейшую даже не растерянность, а какую-то ошарашиность. Вот если б не видела ее кормящую, решила бы, что она ребенка впервые в жизни видит… Хотя…
Мой взгляд скользнул по ее одежде… правильней сказать, по рванью, служившему ей одеждой. С другой стороны, лучшие годы этих тряпок окончились всего неделю, а то и меньше тому назад. Даже сейчас видно качество материала…, кстати, совершенно не предназначенного к гулянью по лесам. То есть передо мной не простая жертва обстоятельств, а жертва обстоятельств из семейки высокого полета…
– Я-то думала, что таких Английскому в обязательном порядке обучают… – невольно озвучилось мое удивление.
«А ты подумай на тему, что здесь не знают, что такое английский», – вмешался голос.
«Слушай, да у нас даже в космосе известно, что такое Английский и его роль в современном мире», – невольно послала я мысль в ответ.
«А если не у нас?»
«А если не у нас, то абсолютно документальное фэнтези доказывает, что все параллельные миры давно усвоили земные языки, без которых несчастные аборигены никак не могли выразить свои мысли и чувства. Не неси чушь. Мне и так хреново от того, что с шизой разговариваю, а ты еще полный улет озвучиваешь. Впрочем, что еще от шизы ожидать».
«Ленк, – Валерка словно вздохнул, – не хочу тебя пугать, но, на мой взгляд, тебе стоит серьезней отнестись к вопросу переноса в другой мир».
«Слушай, у меня идиотизма в жизни и без этого вопроса предостаточно. Вот, к примеру, бестелесный голос в голове; или вот мамаша, которая, если верить чуйке, не шибко знает, как и что с ребенком делать».
«Мы с Ривкой тоже такие поначалу были».
