И кто бы мог подумать, что Цзя Чжэнь распорядится поставить такие акты, как «Дин-лан узнаёт отца», «Хуан Бо-ян властвует над духами тьмы», «Сунь У-кун устраивает переполох в Небесном дворце» и «Цзян Тай-гун[79] жалует звания святых погибшим полководцам»?
Актеры толпами появлялись на сцене, размахивали знаменами, пировали, воскуривали благовония и взывали к Будде. Далеко вокруг разносились удары в гонги и барабаны. А братья, сыновья и племянники из рода Цзя угощали друг друга, шутили, смеялись с сестрами, наложницами и служанками.
И только Бао-юй, посидев до тех пор, пока веселье достигло самого разгара, потихоньку встал и пошел бродить куда глаза глядят. Сначала он направился во внутренние покои, поговорил немного и пошутил с госпожой Ю и с наложницами, а затем ускользнул оттуда через заднюю дверь. Госпожа Ю и остальные решили, что он снова отправился смотреть спектакль, и не придали значения его уходу. Цзя Чжэнь, Цзя Лянь и Сюэ Пань, которые были заняты разгадыванием загадок, тоже не заметили его исчезновения, а когда хватились, решили, что Бао-юй ушел во внутренние покои. Что же касается слуг, которые пришли сюда вместе с Бао-юем, то они были уверены, что Бао-юй здесь задержится надолго, поэтому одни из них ушли играть в кости, другие разбрелись к друзьям либо принялись пить вино, надеясь, что домой придется возвращаться только к вечеру. Те же из слуг, которые были помоложе, остались смотреть спектакль.
Убедившись, что возле него никого нет, Бао-юй про себя подумал:
«Здесь был кабинет, где висел искусно нарисованный портрет красавицы. Сейчас там, конечно, нет никого, и красавица, наверное, скучает в одиночестве. Пойду утешу ее».
Бао-юй отправился туда. Но когда он подошел к окну кабинета, то услышал доносившееся оттуда прерывистое дыхание.
«Неужто красавица ожила?» – подумал он, вздрогнув от испуга.
Набравшись храбрости, он проколол бумагу, которой было заклеено окно, и заглянул внутрь. Красавица на портрете, конечно, не ожила, а вот Мин-янь возле нее с какой-то девушкой делал то, чему Бао-юя когда-то учила бессмертная фея Цзин-хуань. Причем момент был самый интересный, поэтому и слышались такие вздохи и учащенное дыхание.
– Вот так здорово! – не удержавшись, воскликнул Бао-юй. Он толкнул ногой дверь и вошел. Мин-янь и перепуганная девушка вскочили, торопливо оправляя на себе одежду. Когда Мин-янь увидел, что перед ним Бао-юй, он бросился на колени и стал умолять о прощении.
– Заниматься такими делами средь бела дня! Ну как это называется! – принялся укорять его Бао-юй. – Неужели ты не понимаешь, что тебя ожидает, если об этом узнает старший господин Цзя Чжэнь?
Бао-юй повернул голову и взглянул на служанку. Это была чистенькая, милая девушка, и в ней было что-то такое, от чего могло дрогнуть сердце. Она стояла, покраснев до ушей от стыда, и молчала, опустив голову.
– Ты еще здесь? – топнул на нее ногой Бао-юй.
Слова эти словно пробудили девушку, она вздрогнула и со всех ног бросилась бежать.
Бао-юй тоже выскочил за нею и крикнул вслед:
– Не бойся, я никому не скажу!
Обеспокоенный Мин-янь окликнул Бао-юя:
– Второй господин, а разве тем самым, что вы кричите, вы не даете другим возможность узнать об этом?
– Сколько лет этой служанке? – поинтересовался Бао-юй.
– Наверное, не больше шестнадцати-семнадцати.
– Ты даже не спросил, сколько ей лет, а уже такими делами занимаешься, – снова упрекнул его Бао-юй. – Напрасно она с тобой знается! Жаль! Жаль! А как ее зовут?
– Это длинная история и довольно удивительная! – сказал Мин-янь. – Она мне рассказывала, что когда мать кормила ее грудью, ей приснился сон, будто она получила кусок парчи, вместо узора покрытый иероглифами Вань[80]. Вот она и дала дочери имя Вань-эр.
– Девушке непременно повезет! – улыбнулся Бао-юй. – Хочешь, я поговорю, чтобы ее выдали за тебя замуж?
– А вы, второй господин, почему не смотрите такой интересный спектакль? – спросил Мин-янь, не отвечая на вопрос Бао-юя.
– Я долго смотрел, потом вышел прогуляться, – ответил Бао-юй, – и натолкнулся на вас. Что же мы будем сейчас делать?
Мин-янь еле заметно улыбнулся и сказал:
– Сейчас за вами никто не следит. Если хотите, я свожу вас погулять за город и тотчас же вернемся.
– Нет, не годится, – возразил Бао-юй, – того и гляди, торговцы людьми утащат. Да и здесь, если узнают, скандал будет. Лучше пойти в какое-нибудь место, что поближе.
– А куда? – спросил Мин-янь. – Все равно это трудно.
– Давай поедем к сестре Хуа Си-жэнь, поглядим, что она делает, – предложил Бао-юй.
– Хорошо, – согласился Мин-янь, – а я-то о ней забыл. – Затем добавил: – Только, если узнают, что я увел вас куда не следует, меня поколотят!
– А я на что! – засмеялся Бао-юй.
Мин-янь привел коня, и через задние ворота они выехали из дворца.
К счастью, Си-жэнь жила неподалеку, и не успели они проехать половину ли, как очутились у ворот ее дома. Мин-янь вошел первым и позвал Хуа Цзы-фана – старшего брата Си-жэнь.
В этот момент мать Си-жэнь угощала дочь и нескольких племянников и племянниц, как вдруг снаружи послышался голос:
– Брат Хуа Цзы-фан!
