Когда Хуа Цзы-фан вышел и увидел перед собой хозяина и его слугу, он испугался и со всех ног бросился помогать Бао-юю сойти с коня, на ходу крикнув в сторону дома:
– Второй господин Бао-юй приехал!
На присутствующих это не произвело большого впечатления, но Си-жэнь, которая не знала о цели его приезда, торопливо выбежала навстречу, схватила Бао-юя за руку и встревоженно спросила:
– Ты зачем приехал?
– Скучно стало, – ответил Бао-юй, – вот и решил посмотреть, что ты поделываешь.
Только теперь Си-жэнь успокоилась и сказала:
– Опять твои глупости! И зачем было ехать сюда! – Обратившись к Мин-яню, она добавила: – С вами еще кто-нибудь?
– Нет! Никто об этом не знает, – ответил тот.
Си-жэнь снова встревожилась.
– Ну куда это годится! – укоризненно произнесла она. – А если б вас заметили или повстречался бы старый господин? Да и на улице много лошадей, вас могли раздавить или вышла бы еще какая-нибудь неприятность – разве это шутки? Смелости у вас больше, чем нужно! Это все Мин-янь подстрекает! Вот погоди, вернусь и расскажу мамкам! Они тебя, разбойника, хорошенько отколотят!
– Господин меня отругал и заставил привести его сюда! – перебил ее Мин-янь. – А сейчас всё хотят свалить на меня! Я же ему говорил, что не нужно ехать! Но если уж так, мы сейчас же уедем.
– Ну ладно, – стал уговаривать их Хуа Цзы-фан. – Раз приехали, не о чем толковать. Только в нашей убогой хижине тесно и грязно – как же господину оставаться здесь?
Мать Си-жэнь тоже вышла встречать Бао-юя. Си-жэнь взяла Бао-юя за руку и повела в дом. Бао-юй увидел в комнате нескольких девочек. Едва он вошел, они потупились и покраснели от смущения.
Опасаясь, что Бао-юю будет холодно, Хуа Цзы-фан и его мать пригласили его сесть на кан, поставили для него фрукты, налили чаю.
– Не надо хлопотать, – сказала им Си-жэнь. – Я его прекрасно знаю и не могу дать ему что попало.
С этими словами она принесла подушку, на которой до этого сидела сама, положила ее на табурет и усадила Бао-юя. Затем подставила ему под ноги свою грелку и дала две ароматные лепешечки, которые вытащила из сумочки. После этого она открыла свою грелку для рук, зажгла ее, вновь закрыла и повесила на шею Бао-юю. Наконец она налила чаю в свою собственную чашку и тоже поднесла ему.
Вскоре мать и сын расставили на столе угощения.
Видя, что среди кушаний нет ничего подходящего для Бао-юя, Си-жэнь с улыбкой сказала ему:
– Раз ты приехал, нельзя возвращаться ни с чем. Попробуй хоть то, что есть!
Она взяла немного тыквенных семечек, потерла их между ладонями, потом сдула тонкую шелуху и на платочке подала семечки Бао-юю. Бао-юй заметил, что у Си-жэнь слегка красные глаза, а пудра на лице в нескольких местах размазана.
– Ты почему плакала? – потихоньку спросил он.
– Кто плакал? Просто засорила глаз и потом растерла, – проговорила Си-жэнь, так и не рассказав ему правды.
Бао-юй был одет в куртку с узкими рукавами, покрытую темно-красным шелком с узорами из четырехпалых драконов, снизу подбитую мехом из подпашин лисицы; поверх куртки была наброшена темно-зеленая курма на соболином меху, отороченная бахромой. Поглядев на Бао-юя, Си-жэнь улыбнулась:
– Неужели, когда ты переодевался, никто не заметил и не спросил, куда ты собираешься?
– Собственно говоря, переодевался я потому, что старший господин Цзя Чжэнь пригласил меня к себе смотреть спектакль, – ответил Бао-юй.
Си-жэнь сказала:
– Посиди немного и поезжай обратно – ведь в такие места, как сюда, тебе не разрешается ездить.
– Было бы хорошо, если б и ты поехала со мной, – предложил Бао-юй, – я оставил для тебя дома кое-что вкусное.
– Тише! – предупредила его Си-жэнь. – Не нужно, чтобы они слышали!
Она протянула руку, сняла с шеи Бао-юя яшму и, обращаясь к своим сестрам, сказала:
– Вот, поглядите! Уже давно вы толкуете, что это – редкая вещица, и выражаете сожаление, что ни разу не видели ее. Смотрите на нее сколько угодно. Если вам когда-нибудь придется видеть редкую вещь, знайте наперед, что она будет не лучше этой.
Она показала на яшму, а потом вновь повесила ее на шею Бао-юя. Затем попросила брата нанять крытую коляску почище и поприличнее и проводить Бао-юя домой.
– Я его провожу, – отозвался Хуа Цзы-фан, – пусть едет верхом. Ничего не случится.
– Я прошу нанять коляску не потому, что может что-то случиться, – возразила Си-жэнь, – а просто если кто-нибудь случайно встретится по пути.
Хуа Цзы-фан тотчас нанял коляску, и Бао-юй сел в нее. Остальным неудобно было удерживать его, и они вышли проводить гостя.
Си-жэнь дала Мин-яню немного фруктов и денег, чтобы он купил хлопушек, и при этом наказывала:
– Смотри, никому ничего не рассказывай, а то на себя же беду накличешь!
Си-жэнь подождала у ворот, пока Бао-юй опустил занавески в коляске и уехал.
Мин-янь и Хуа Цзы-фан, ведя на поводу лошадь Бао-юя, шли за коляской.
Когда добрались до улицы, где находился дворец Нинго, Мин-янь приказал остановить коляску и сказал Хуа Цзы-фану:
– Мы со вторым господином сначала проберемся в восточный дворец и потолкаемся там немного, и только оттуда сможем уйти в западный дворец, не вызывая подозрений.
