– Так вот почему я не встретил вас третьего и четвертого числа в доме брата Шэня! – воскликнул Бао-юй. – Я даже хотел спросить о вас, но потом как-то забыл. Вы ездили один? Или с батюшкой?
– Ну как же без батюшки? – произнес Фын Цзы-ин. – Без него я не мог бы поехать. Неужели я сошел с ума, чтобы ехать куда-то одному и наживать себе неприятности? Мне доставило бы большее удовольствие пить вместе с вами вино да слушать песни! Однако не было бы счастья, да несчастье помогло!
Фын Цзы-ин уже успел выпить чай, и Сюэ Пань пригласил его к столу.
– Присаживайтесь и рассказывайте! – воскликнул он.
– Откровенно говоря, мне очень хотелось бы с вами выпить, – признался Фын Цзы-ин, – но, к сожалению, приходится отказаться. У меня есть очень важное дело. Я должен немедленно его выполнить и доложить отцу.
Однако Сюэ Пань, Бао-юй, да и все остальные не соглашались отпустить его. Они приложили все усилия, чтобы удержать гостя.
– Вот странно! – улыбнулся Фын Цзы-ин. – Мы уже знакомы несколько лет, и, по-моему, вам никогда не приходилось уговаривать меня пить. Но сегодня я действительно не могу. А если уж вы непременно хотите, чтобы я выпил, дайте большую чашу – я осушу ее дважды и поеду.
Пришлось согласиться. Сюэ Пань схватил чайник с подогретым вином и Бао-юй подставил два кубка. Фын Цзы-ин стоя одним духом выпил.
– Расскажите хотя бы, какое вам «несчастье помогло», – попросил Бао-юй, – а после этого уйдете.
– Сейчас это неинтересно, – возразил Фын Цзы-ин. – Лучше я устрою угощение, приглашу вас, тогда поговорим. Кроме того, я хочу кое о чем вас просить.
С этими словами он поклонился и собрался уходить.
– Вы нас заинтриговали! – сказал Сюэ Пань. – Еще неизвестно, когда вы нас пригласите. Лучше бы сейчас все рассказали и не заставляли нас терзаться муками любопытства!
– Дней через восемь-десять я приглашу вас к себе, – пообещал Фын Цзы-ин и вышел.
У ворот он сел на коня и поскакал, а все остальные вернулись к столу, выпили еще по чарке и разошлись.
Бао-юй возвратился в сад и застал Си-жэнь крайне обеспокоенной его долгим отсутствием. Она действительно думала, что Бао-юя позвал отец, и не знала, чем это посещение окончится… Увидев Бао-юя совершенно пьяным, она спросила, что произошло. Бао-юй подробно ей рассказал.
– Нечего сказать! – упрекнула его Си-жэнь. – О тебе беспокоятся, а ты веселишься как ни в чем не бывало! Хоть бы предупредил!
– Разве я обычно вас не предупреждаю? – спросил Бао-юй. – Но сегодня пришел Фын Цзы-ин, и я об этом позабыл.
В этот момент вошла Бао-чай и, услышав разговор Бао-юя со служанкой, засмеялась:
– Ну что, попробовал наших редкостных кушаний?
– Конечно, – засмеялся в ответ Бао-юй, – но уж ты, сестра, попробовала их, наверное, раньше всех!
Бао-чай покачала головой.
– Вчера брат хотел меня угостить, – проговорила она, – но я отказалась и посоветовала ему угостить наших старших родственников. Ведь я знаю, что недостойна есть такие вкусные вещи.
Тут служанка подала ей чай, завязалась непринужденная беседа. Но об этом рассказывать не стоит.
Дай-юй было известно, что Цзя Чжэн вызвал к себе Бао-юя и тот целый день не возвращается. Поэтому ею овладело беспокойство. Вечером, за ужином, она узнала, что Бао-юй вернулся, и захотела тотчас пойти к нему расспросить, что случилось. Медленно шагая в направлении «двора Наслаждения розами», она издали увидела Бао-чай, которая шла туда же. Дай-юй последовала за ней. Однако у «моста Струящихся ароматов» ее внимание привлекли пестрые птицы, названия которых она не знала. Дай-юй невольно залюбовалась ими и некоторое время простояла на берегу. Когда она спохватилась, было уже поздно – ворота «двора Наслаждения розами» заперли. Нужно было постучаться.
Следует сказать, что Цин-вэнь и Би-хэнь незадолго перед тем рассорились и сейчас пребывали в самом скверном настроении. Когда Дай-юй постучалась, Цин-вэнь, стоявшая во дворе, стала ворчать, чтобы отвести душу:
– Вечно шатаются здесь без всякой надобности! Поспать не дают!
В этот момент снова раздался стук в ворота. Цин-вэнь еще больше разозлилась и, даже не осведомившись, кто стучит, раздраженно крикнула:
– Все спят, приходите завтра!
Дай-юй, которой были известны нравы служанок Бао-юя, привыкших баловаться, подумала, что служанка не узнала ее голоса и принимает ее за одну из своих и поэтому не хочет открывать ворота.
– Это я! – крикнула она. – Почему ты не открываешь?
– Кто бы тут ни был! – ответила Цин-вэнь, давая волю своему гневу. – Второй господин не велел открывать!
Дай-юй рассердилась, и вместе с тем ей стало обидно. Она хотела еще раз окликнуть Цин-вэнь, но сдержалась и подумала:
«Мне все время толкуют, что дом моей тети – это мой родной дом, но я чувствую себя в нем чужой. У меня нет никакой опоры, мне пришлось временно свить себе гнездо в ее доме, и неудобно открыто выражать свое недовольство!»
При этой мысли по щекам ее покатились слезы. Она стояла в нерешительности, не зная, что предпринять. В этот момент до нее донесся смех, и она услышала голоса. Прислушавшись, она догадалась, что это разговаривают между собой Бао-чай и Бао-юй.
