«Бао-юй и Дай-юй вместе росли, но в отношениях между ними есть много странного, они то шутят, то ссорятся. К тому же Дай-юй очень капризна и мнительна, если я сейчас явлюсь к ней, то поставлю в неудобное положение Бао-юя, да и Дай-юй может заподозрить, что я сделала это с умыслом. Лучше всего возвратиться назад».
Она повернулась и отправилась обратно, но вдруг увидела перед собой пару бабочек яшмового цвета величиной с маленький круглый веер, которые кружились в воздухе, то взмывая кверху, то прижимаясь к самой земле. Зрелище было очень забавное, и Бао-чай решила погонять бабочек. Она вытащила из рукава веер и стала хлопать им по траве. Бабочки испуганно заметались и улетели за речушку. Бао-чай побежала за ними. Преследуя их, она запыхалась и покрылась капельками пота. Она решила остановиться и передохнуть. Оглядевшись, она заметила, что находится неподалеку от «беседки Капель изумруда». Ей больше не хотелось гоняться за бабочками, и она собиралась вернуться обратно, когда неожиданно из беседки донеслись голоса.
Надо сказать, что эта беседка, окруженная со всех сторон террасами, стояла над водой и была обнесена решетками, заклеенными бумагой. Услышав голоса, Бао-чай остановилась и внимательно прислушалась.
– Посмотри хорошенько, – различила она один голос. – Если это тот самый платок, который ты потеряла, возьми его. Если не тот, я верну его второму господину Цзя Юню.
– Конечно, мой, – отвечал другой голос. – Давай его сюда!
– А что ты дашь мне взамен? – послышался первый голос. – Неужели я даром стала бы его искать?
– Я уже сказала, что отблагодарю тебя, – раздалось в ответ. – Можешь не сомневаться, обманывать не стану.
– Конечно, ты отблагодаришь меня, раз я принесла платок, – произнес первый голос. – Но ведь нашла его не я, а господин Цзя Юнь. Как ты отблагодаришь его?
– Не говори глупостей! Ведь он принадлежит к числу наших хозяев, и раз он нашел вещь, которая принадлежит служанке, он должен ее вернуть. О каком вознаграждении может быть речь?
– Значит, так и передать, что ты не захотела его отблагодарить? Он несколько раз предупреждал меня, чтобы я не отдавала тебе платок без вознаграждения.
Наступила продолжительная пауза, затем снова послышалось:
– Ну ладно, возьми вот это и скажи, что я его очень благодарю. Ты никому не расскажешь? Поклянись!
– Пусть у меня на языке типун сядет, пусть я через несколько дней умру постыдной смертью, если хоть словом кому-нибудь обмолвлюсь! – послышался ответ.
– Ай-я-я! – опять произнес первый голос. – Мы так увлеклись разговором! А если кто-нибудь подслушивает? Давай подымем решетки: если нас и увидят, подумают, что мы играем. Да и мы заметим, если кто-нибудь станет приближаться.
При этих словах Бао-чай заволновалась и подумала:
«Вот когда можно убедиться, что развратники и разбойники обладают удивительным чутьем! Разве служанки не переполошатся, если откроют решетку и увидят меня здесь? К тому же один голос сильно напоминает мне Сяо-хун – служанку Бао-юя. Эта девчонка очень коварна, высокомерна и честолюбива. Ныне я узнала ее слабое место. Но пословица гласит: «Оказавшись в безвыходном положении, человек способен на безрассудство; доведенная до бешенства собака прыгает на стену». Если случится скандал, мне же будет неприятно. Лучше было бы спрятаться, но сейчас поздно, поэтому придется прибегнуть к способу «цикада сбрасывает с себя личину»[109].
Не успела она об этом подумать, как послышался скрип отодвигаемой решетки. Громко топая ногами, Бао-чай сделала вид, будто направляется к дверям павильона.
– Чернобровая! – нарочито окликнула она. – Я видела, как ты здесь пряталась!
Сяо-хун и Чжуй-эр, находившиеся внутри беседки, подняли решетку и, увидев приближающуюся Бао-чай, растерялись.
– Куда вы спрятали барышню Линь Дай-юй? – спросила Бао-чай, обращаясь к девушкам.
– Мы не видели ее, – ответила Чжуй-эр.
– Как не видели? – с притворным изумлением воскликнула Бао-чай. – Ведь я заметила с той стороны речки, как она здесь плескалась в воде, и еще хотела ее испугать. Но она увидела меня, бросилась бежать в восточном направлении и исчезла. Где же она могла скрыться, как не здесь?
Бао-чай вошла в беседку, походила там немного, делая вид, будто ищет Дай-юй, затем вышла, бормоча что-то невнятное. Сяо-хун и Чжуй-эр разобрали только слова:
– Наверное, она спряталась в гроте! Пусть ее там укусит змея!
Между тем Бао-чай, удаляясь от беседки, про себя посмеивалась:
«Как хорошо все уладилось! Интересно, заподозрили ли они что-нибудь?»
Однако Сяо-хун приняла слова Бао-чай за чистую монету, и когда Бао-чай удалилась, она сказала подруге:
– Вот беда! Барышня Линь Дай-юй сидела, оказывается, здесь и подслушала весь наш разговор.
Чжуй-эр ничего не ответила.
– Что же делать? – спросила Сяо-хун.
– Если даже и слышала, какое ей до нас дело? – ответила вдруг Чжуй-эр. – Пусть лучше думает о себе.
– Если б наш разговор слышала барышня Бао-чай, еще ничего, – возразила Сяо-хун, – но если здесь была барышня Линь Дай-юй, нам придется плохо. Ты ведь знаешь, она очень наблюдательна и любит злословить!
