– Не сердись на этого малого, – сказал он, кивнув в сторону Бэй-мина. – Он ни в чем не виноват, это я упросил его обмануть тебя.
Бао-юю ничего не оставалось, как улыбнуться и спросить:
– То, что ты меня обманул, пустяки! Но зачем ты велел сказать, что меня зовет отец? Разве хорошо лгать? Вот расскажу тетушке, пусть тебя отругает!
– Дорогой братец, мне так хотелось поскорее тебя вызвать, что я забыл, что подобными вещами шутить нельзя, – ответил Сюэ Пань. – Ну ладно, если тебе когда-нибудь понадобится вызвать меня, можешь тоже сказать, что меня зовет отец.
– Ай-я-я! – воскликнул Бао-юй. – За это ты заслуживаешь еще большего наказания!.. А ты, негодяй! – крикнул он Бэй-мину. – Чего еще стоишь на коленях?
– Я бы не стал тебя тревожить по пустякам, – говорил между тем Сюэ Пань, обращаясь к Бао-юю. – Но завтра третье число пятого месяца, день моего рождения, и по этому поводу Ху Сы-лай и Чэн Жи-син где-то достали огромный и рассыпчатый корень лотоса и невиданной величины арбуз. Кроме того, они подарили мне копченого поросенка и большую рыбу, присланную им в подарок из Сиама. Вот и подумай, разве часто приходится получать такие подарки? Ну, рыба и поросенок стоят дорого, и их трудно достать. Но удивительно – каким образом удалось вырастить такой большой корень лотоса и такой арбуз? Первым долгом я угостил свою матушку, а затем часть отослал твоей бабушке и матери. Оставшееся я сначала хотел съесть, но потом подумал, что это было бы незаслуженным счастьем для меня. Поразмыслив хорошенько, я решил, что, кроме меня, еще ты достоин есть такие редкие вещи, и поэтому пришел пригласить тебя к себе. Кстати, у меня будет один интересный малый – актер и певец. Ты не против того, чтобы денек повеселиться вместе?
Они направились в кабинет. Там уже сидели Чжань Гуан, Чэн Жи-син, Ху Сы-лай, Шань Пин-жэнь и незнакомый Бао-юю актер. Увидев Бао-юя, все поздоровались с ним и стали расспрашивать, как он себя чувствует. Затем гости выпили чаю, и Сюэ Пань распорядился подать вино. Слуги бросились хлопотать, и через некоторое время все заняли места за столом.
Бао-юй убедился, что арбуз и корень лотоса действительно невиданных размеров, и с улыбкой сказал:
– Мне очень неудобно. Я получил приглашение, а не прислал подарков.
– Пустяки! – ответил Сюэ Пань. – Надеюсь, завтра, когда ты придешь меня поздравлять, подаришь что-нибудь оригинальное.
– Мне нечего подарить, – смущенно признался Бао-юй. – Одежда, кушанья, деньги – все это не мое. Мне принадлежит только то, что я могу сделать сам: например, какая-нибудь надпись или рисунок…
– Кстати о рисунках, – перебил его Сюэ Пань. – Вчера я видел не совсем пристойную картину, хотя и прекрасно выполненную; на ней была длинная надпись. Я не стал внимательно читать, но, кажется, там были иероглифы «гэн» или «хуан». А в общем, замечательно!
Слова Сюэ Паня вызвали сомнение у Бао-юя, и он подумал:
«Я видел почти все картины древних и современных художников и внимательно читал надписи на них, но такие иероглифы, как «гэн» и «хуан», мне не доводилось встречать».
Подумав еще немного, он вдруг засмеялся и приказал подать ему кисть. Написав на ладони два иероглифа, он обратился к Сюэ Паню с вопросом:
– Ты уверен, что это действительно были иероглифы «гэн» и «хуан»?
– А почему нет? – в свою очередь спросил тот.
Тогда Бао-юй открыл ладонь, показал написанные на ней иероглифы и снова спросил:
– Может быть, там были эти иероглифы? Они в самом деле очень похожи на знаки «гэн» и «хуан».
Все гости поглядели на ладонь Бао-юя и увидели, что там написано «Тан Инь».
– Ну конечно так и есть, – рассмеялись присутствующие. – Наверное, у тебя в глазах рябило, когда ты читал надпись!
Сюэ Пань смущенно улыбнулся.
– А кто его знает, «Тан Инь» это или «Го Инь»?
В этот момент вошел мальчик-слуга и громко объявил:
– Господин Фын.
Бао-юй сразу догадался, что это Фын Цзы-ин, сын полководца Божественной воинственности Фын Тана.
– Сейчас же проси! – закричали Сюэ Пань и гости.
Через мгновение на пороге появился улыбающийся Фын Цзы-ин. Все вскочили с мест и стали наперебой предлагать ему сесть.
– Здорово! – воскликнул Фын Цзы-ин. – Даже за дверь не хотите выйти, веселитесь дома!
– Мы вас так давно не видели! – в один голос воскликнули Сюэ Пань и Бао-юй. – Как поживает ваш почтенный батюшка?
– Благодарю, отец здоров, – ответил Фын Цзы-ин. – Только мать простудилась и, надо сказать, чувствует себя неважно.
Заметив на лице Фын Цзы-ина небольшую ссадину, Сюэ Пань с улыбкой спросил:
– Видно, опять с кем-то подрались? Ишь, как вывеску разукрасили!
– Нет! С тех пор как мы подрались с сыном дувэя[107], я больше такими делами не занимаюсь! – возразил Фын Цзы-ин. – Зачем мне драться? Что касается ссадины, то это меня задел крылом сокол, когда мы охотились в горах Теваншань.
– И давно? – поинтересовался Бао-юй.
– Поехали мы двадцать восьмого числа третьего месяца, а позавчера вернулись, – ответил Фын Цзы-ин.
