Возражать никто не стал, и, таким образом, приказ был выполнен. Но в этот момент с места вскочил Сюэ Пань и закричал:
– Никуда не годится! Оштрафовать его! Оштрафовать! На этом столе драгоценности нет, почему ты читаешь о ней стихи?
– Какой драгоценности? – удивился Цзян Юй-хань.
– И еще отпираешься! – продолжал возмущаться Сюэ Пань. – Повтори, что ты читал!
Цзян Юй-ханю пришлось прочесть еще раз.
– А разве Си-жэнь не драгоценность?[113] – вскричал Сюэ Пань. – Кто сомневается, спросите у него!
С этими словами он указал на Бао-юя. Смущенный Бао-юй поднялся и, обращаясь к Сюэ Паню, произнес:
– Тебя за это надо как следует оштрафовать!
– Верно! Оштрафовать! – закричал Сюэ Пань, схватил со стола большой кубок и единым духом осушил его.
Фын Цзы-ин и Цзян Юй-хань принялись расспрашивать, в чем дело, и Юнь-эр объяснила им. Тогда Цзян Юй-хань встал и попросил извинения.
– Вы не знали, в чем дело, и не можете считаться виноватым, – заявили присутствующие.
Вскоре Бао-юй встал из-за стола и вышел. Цзян Юй-хань последовал за ним. На террасе Цзян Юй-хань еще раз извинился перед Бао-юем за свою ошибку. Привлекательная внешность Цзян Юй-ханя, его изящные манеры понравились Бао-юю, он почувствовал симпатию к актеру и сказал ему, пожимая руку:
– Приходите как-нибудь ко мне! Мне хотелось бы спросить вас об актере Ци-гуане из вашей труппы. Слава о нем гремит по всей Поднебесной, но я, к сожалению, до сих пор не имел счастья с ним встретиться.
– Да это мое детское имя! – воскликнул Цзян Юй-хань.
Слова Цзян Юй-ханя поразили и обрадовали Бао-юя.
– Какое счастье, какое счастье! – восклицал он. Недаром о вас гремит слава! И вот мы с вами познакомились. Что бы вам подарить?
Он немного подумал, вытащил из рукава веер, снял с него одну яшмовую подвеску и протянул актеру со словами:
– Примите от меня в знак уважения, хотя эта вещь слишком ничтожна для того, чтобы отметить начало нашей дружбы.
– Право, это незаслуженная награда, – произнес Ци-гуань, принимая подвеску. – Но если так, у меня тоже есть одна редкая вещь, которую я сегодня надел впервые. Пусть она послужит знаком моей признательности вам.
Он расстегнул куртку, снял с себя ярко-красный пояс и передал его Бао-юю.
– Это подарок царицы страны Цяньсян Бэйцзинскому вану, – пояснил он. – Если этим поясом подпоясываться летом, кожа благоухает и совершенно не выделяет пота. Бэйцзинский ван недавно подарил его мне, и сегодня я надел его впервые. Другому этот пояс я не отдал бы, но вас, второй господин, прошу принять его. Только дайте мне хотя бы свой пояс, потому что мне нечем подпоясаться.
Бао-юй с радостью принял подарок, снял свой пояс с узорами из сосновых шишек и отдал Ци-гуаню.
Не успели они обменяться поясами, как раздался громкий возглас:
– Поймал!..
Вслед за тем к ним подскочил Сюэ Пань, схватил обоих за руки и воскликнул:
– Что ж это вы? Вино не допили и убежали? Ну-ка, покажите, что у вас там такое?
– Ничего, – ответили оба.
Но от Сюэ Паня отделаться было не так просто. К счастью, вышел Фын Цзы-ин и разнял их. Все снова вернулись к столу, и веселье продолжалось до позднего вечера.
Возвратившись к себе в сад, Бао-юй разделся и сел пить чай. Си-жэнь заметила, что на его веере не хватает одной подвески, и спросила:
– Ты куда девал подвеску?
– Потерял, – ответил Бао-юй.
Си-жэнь не придала этому никакого значения, и только когда Бао-юй собрался спать и она заметила на нем красный как кровь пояс, она почти догадалась обо всем.
– Ты приобрел себе замечательный новый пояс, – проговорила она, – поэтому верни мне тот, который я тебе дала.
Только сейчас Бао-юй вспомнил, что пояс, который он отдал Ци-гуаню, принадлежал Си-жэнь и не следовало так легкомысленно с ним расставаться. Он раскаивался в душе, что допустил такую оплошность, но признаться об этом боялся.
– За пояс я тебя вознагражу, – с улыбкой произнес он наконец.
– Я сразу догадалась, что ты опять занимался дурными делами! – кивнув головой, со вздохом сказала Си-жэнь. – Но только не следовало отдавать мою вещь этим никчемным людям! Жаль, что в тот момент ты об этом не подумал!
Она хотела еще кое-что добавить, но, заметив, что Бао-юй пьян, не стала его раздражать, поэтому она тоже разделась и легла. И за всю ночь больше не случилось ничего такого, о чем следовало бы упомянуть.
Утром, когда Си-жэнь проснулась, она вдруг услышала восклицание Бао-юя:
– Ну-ка погляди! Ночью к нам забрались воры, а ты и не знала!
Си-жэнь опустила голову и, заметив на себе тот самый красный пояс, который она вчера видела у Бао-юя, поняла, что это ночью он повязал его ей.
– Не нужна мне эта дрянь! – крикнула она, снимая пояс. – Забирай обратно!
Бао-юй принялся ласково ее уговаривать. Си-жэнь пребывала в нерешительности и согласилась на время принять этот пояс. Но как только Бао-юй вышел, она подумала, сняла с себя пояс и бросила его в пустой ящик, а себе надела другой. Вернувшись, Бао-юй ничего не заметил и принялся расспрашивать ее, как прошел вчерашний день.
