– Тьфу, что за ерунду ты городишь! – выругалась старуха. – Бао-юй сейчас живет в саду, и вся его прислуга находится там, а ты бежишь сюда!
– Извините меня, тетушка, за мою глупость! – сказал Бэй-мин.
Он со всех ног бросился по направлению к восточным воротам сада. Слуги, дежурившие у ворот, от нечего делать играли в мяч в конце аллеи. Бэй-мин приблизился к ним, передал приказание, и один из мальчиков побежал его выполнять. Вскоре он вышел с узлом одежды и передал его Бэй-мину, а тот поспешил в кабинет.
Бао-юй быстро переоделся, велел подать коня и в сопровождении четырех слуг: Бэй-мина, Чу-яо, Шуан-жуя и Шоу-эра направился к дому Фын Цзы-ина.
Слуга немедленно доложил хозяину о его прибытии, и Фын Цзы-ин вышел встречать Бао-юя. Сюэ Пань уже давно находился там. Кроме того, в комнате было много мальчиков-слуг и несколько гостей, в числе их актер Цзян Юй-хань и певичка из «дома Прекрасных благоуханий» по имени Юнь-эр.
Все присутствующие поздоровались с Бао-юем, а затем стали пить чай.
Принимая чашку с чаем, Бао-юй улыбнулся и сказал, обращаясь к Фын Цзы-ину:
– Во время нашей прошлой встречи вы упомянули о том, что вам «несчастье помогло». Я все время с нетерпением ждал встречи с вами, чтобы узнать подробности, и явился по первому вашему приглашению.
– Уж слишком вы наивны, – засмеялся Фын Цзы-ин, – ведь это был только предлог, чтобы затащить вас к себе! Мне просто хотелось пригласить вас на рюмку вина, но я боялся, что вы откажетесь, и придумал эту уловку. Неужели вы приняли мои слова за чистую монету?
Все разразились хохотом. Затем было подано вино, и гости заняли места за столом. Сначала вино подавали слуги, но потом Фын Цзы-ин развеселился и приказал Юнь-эр поднести гостям по три кубка. От выпитого вина Сюэ Пань совершенно перестал владеть собой, он схватил за руку Юнь-эр и воскликнул:
– Если ты споешь новую песню, я готов ради тебя выпить целый кувшин вина! Согласна?
Юнь-эр ничего не оставалось, как взять в руки лютню, и она запела:
Она засмеялась и, обратившись к Сюэ Паню, проговорила:
– Ну что ж, теперь пей целый кувшин!
– За такую песню не стоит пить и полкувшина! – возразил Сюэ Пань. – Спой что-нибудь получше!
– Послушайте! – вмешался Бао-юй, вставая с места. – Так мы сразу опьянеем. Это неинтересно! Давайте я выпью большую чашку вина и отдам застольный приказ. Кто его не выполнит, будет пить подряд десять чашек да еще наливать вино для остальных.
– Верно, верно! – закричали Фын Цзы-ин и Цзян Юй-хань.
Бао-юй поднял чашку, осушил ее единым духом и сказал:
– Называю четыре слова: скорбь, грусть, счастье, отрада. Нужно сочинить на эти слова стихи и дать им объяснение, но только применительно к женщинам! Кто сочинит стихи, пьет кубок вина, исполняет новую песню, опять пьет, а затем на любую вещь, какую можно увидеть в этой комнате, цитирует написанные о ней древние стихи либо приводит цитату из «Четверокнижия» или «Пятикнижия», после чего опять выпивает.
Не дожидаясь, пока Бао-юй окончит, Сюэ Пань вскочил и запротестовал:
– Меня не считайте, в такую игру я играть не буду. Это он придумал специально, чтобы надо мной посмеяться!
Тогда поднялась Юнь-эр. Усаживая Сюэ Паня на место, она с улыбкой сказала:
– Чего ты боишься? Разве это помешает тебе пить вино, которое ты и так каждый день пьешь?! Неужели ты уступаешь мне в способностях? Ведь я тоже буду читать стихи. Если ты скажешь верно – хорошо, неверно – выпьешь несколько штрафных кубков. От них не умрешь! Или, может быть, ты не желаешь подчиниться застольному приказу и предпочитаешь выпить сразу десять чашек и наливать вино нам?
– Прекрасно! – Все захлопали в ладоши.
Сюэ Пань был вынужден сесть.
Когда все умолкли, Бао-юй стал читать стихи:
– Изумительно! – тотчас раздались возгласы.
