– Сейчас я вымою руки и принесу нитки, – сказала она Бао-юю и поставила чашки на стол.
Си-жэнь вышла, вымыла руки. Потом поела, принесла нитки и отдала их Ин-эр, продолжавшей плести сетку. Бао-чай уже ушла, так как за нею прислал Сюэ Пань.
Бао-юй лежал в постели и наблюдал за работой Ин-эр. Неожиданно вошли две служанки госпожи Син и принесли ему фрукты.
– Вы уже можете ходить? – спросили они. – Наша госпожа приглашает вас на завтра к себе. Она очень о вас беспокоится.
– Когда смогу ходить, непременно приду, – обещал Бао-юй. – Передайте от меня поклон своей госпоже и скажите ей, что мне лучше, пусть не беспокоится.
Он пригласил служанок сесть, а сам позвал Цю-вэнь и велел ей отнести половину присланных ему фруктов барышне Линь Дай-юй.
Но только Цю-вэнь собралась уходить, как во дворе послышался голос Дай-юй. Бао-юй поспешно приказал просить ее.
Если вам любопытно узнать, что произошло после этого, прочтите следующую главу!
После того как матушка Цзя и госпожа Ван ушли от Бао-юя, убедившись, что ему становится лучше, радость их не знала границ. Но так как матушка Цзя опасалась, как бы Цзя Чжэн снова не вздумал позвать Бао-юя, она вызвала к себе старшего слугу Цзя Чжэна и сказала ему:
– Если придет какой-нибудь гость и господин Цзя Чжэн прикажет тебе позвать Бао-юя, скажи ему, что Бао-юй еще не оправился и сможет ходить лишь через несколько месяцев и, кроме того, положение его звезды сейчас неблагоприятно, поэтому он должен совершать жертвоприношения и ни с кем из посторонних встречаться не может. За ворота сада он выйдет только тогда, когда минует восьмой месяц.
Затем матушка Цзя позвала Си-жэнь, повторила ей все, что приказала слуге, и велела передать это Бао-юю, чтобы его успокоить.
Бао-юй был очень доволен этим, так как вообще не любил беседы с чиновниками, ненавидел высокие шапки и парадные одежды, поздравления, похороны и тому подобное. Он прервал всякие отношения с родственниками и друзьями и даже родителей, как это было положено, навещал по утрам и вечерам лишь от случая к случаю. Целыми днями он гулял, играл, лежал или сидел в саду и только рано утром навещал матушку Цзя и госпожу Ван. А после этого он предавался безделью, баловался со служанками, шутил с ними и играл, проводя дни без забот и хлопот. А если же Бао-чай или кто-нибудь другой начинали поучать его, он сердито говорил:
– Такая чистая, непорочная девочка, а уже честолюбива, научилась обманывать, как завзятый стяжатель и казнокрад! Это наши предки выдумали, будто вы скромны и кротки, чтобы ввести в заблужденье дураков из числа потомков! Не думал я, что мне придется жить в такое время, когда обитательницы яшмовых покоев и расписных палат заразятся этим тлетворным духом! Ведь это же противоречит добродетелям Неба и Земли, которые ниспосылают людям разум и создают все прекрасное, что существует в мире!
Все, кто слышал эти рассуждения Бао-юя, перестали разговаривать с ним серьезно. Только Дай-юй понимала его, никогда не пыталась убеждать сделать карьеру и добиться славы, и за это Бао-юй уважал ее.
Но не будем отвлекаться. Лучше расскажем о том, что после смерти Цзинь-чуань Фын-цзе стала замечать, что несколько слуг и служанок ежедневно являются к ней, справляются о здоровье, всячески льстят, приносят подарки, и в душе у нее зародились подозрения. Однако она никак не могла понять, в чем дело.
И вот однажды, когда ей снова принесли подарки, она воспользовалась моментом, когда вечером в комнате никого не было, и спросила Пин-эр:
– Ты не знаешь, что все это значит?
– Неужели вы не догадываетесь? – усмехнулась Пин-эр. – Я уверена, что их дочери служат у госпожи! Госпоже полагается иметь четырех служанок, которые получают по одному ляну серебра в месяц, в то время как другие служанки получают лишь по нескольку сот медных монет! Вот я и думаю, что они хотят устроить своих дочерей на место Цзинь-чуань, чтобы получать целый лян в месяц!
– Да, да, ты права! – согласилась Фын-цзе. – Эти люди совершенно не знают чувства меры. Дочери их получают достаточно денег, и тяжелую работу им делать не приходится. Пусть бы и молчали. Так нет, им этого мало! Ишь на какую хитрость пошли! Не так у них много денег, чтобы тратиться на подарки. Однако, раз уж они сами напрашиваются, я буду принимать все, что они дарят, но поступлю так, как считаю нужным.
Приняв решение, Фын-цзе стала тянуть время и не рассказывала ни о чем госпоже Ван, дожидаясь, пока слуги принесут ей побольше подарков.
И вот сегодня, когда тетушка Сюэ, Бао-чай, Дай-юй и другие сестры находились в комнате госпожи Ван и ели арбуз, Фын-цзе воспользовалась моментом и сказала:
