Бао-чай была так увлечена вышивкой, что вовсе не подумала о том, что ей придется остаться наедине с Бао-юем. Она села на место Си-жэнь и снова принялась рассматривать ее работу. А работа была поистине великолепна! Бао-чай не удержалась, взяла в руки иголку и сама принялась вышивать.
Но случилось так, что в это время Дай-юй встретилась с Сян-юнь и уговорила ее пойти поздравить Си-жэнь. Они обе пришли во «двор Наслаждения розами», но когда заметили, что там тихо и все спят, Сян-юнь решила искать Си-жэнь во флигеле и направилась туда. Дай-юй подошла к окну и через тонкий шелк заглянула в комнату: Бао-юй в серебристо-розовой рубашке спал на постели, а возле него сидела Бао-чай с вышиванием в руках. Рядом с нею лежала мухогонка.
Эта картина ошеломила Дай-юй, и она поспешила спрятаться. Потом она поманила к себе Сян-юнь и, зажимая рукой рот, чтобы не рассмеяться, показала ей на окно. Сян-юнь, решив, что Дай-юй увидела там что-то необычайно интересное, заглянула в комнату. Ее тоже разбирал смех, но она вспомнила, как Бао-чай всегда ласково относится к ней, поэтому сдержалась. Вместе с тем ей припомнилось, как Дай-юй любит злословить насчет других. Сян-юнь дернула ее за рукав и сказала:
– Я вспомнила! Си-жэнь недавно говорила, что сегодня в полдень пойдет на пруд стирать. Наверное, она там. Пошли!
Дай-юй сразу поняла ее мысль, однако промолчала и последовала за ней.
Бао-чай ничего не заметила и, сидя возле Бао-юя, продолжала вышивать. Неожиданно Бао-юй зашевелился и стал ругаться:
– Как можно верить этим буддийским и даосским монахам? Почему им взбрело в голову, будто яшма и золото предназначены друг для друга судьбою? Я бы сказал, что судьба связывает только дерево и камень!
Слова Бао-юя навели Бао-чай на раздумье, из которого ее вывело появление Си-жэнь.
– Он еще не проснулся? – спросила она.
Бао-чай покачала головой.
– Я только что встретила барышню Дай-юй, – сказала Си-жэнь. – А с нею была барышня Сян-юнь. Они приходили сюда?
– Нет, я не видела, – ответила Бао-чай. – Они тебе что-нибудь говорили?
– Серьезного – ничего, – ответила Си-жэнь, но невольно смутилась. – Просто так, пошутили!
– На этот раз они не шутили, – возразила Бао-чай, немного подумав. – Я тебе об этом хотела рассказать, но ты слишком поспешно ушла.
Не успела она произнести эти слова, как вошла служанка и позвала Си-жэнь к Фын-цзе.
– Это как раз по тому поводу, – сказала ей Бао-чай.
Си-жэнь позвала двух служанок и в сопровождении Бао-чай вышла из ворот «двора Наслаждения розами». Фын-цзе в самом деле сообщила ей то, что собиралась сказать Бао-чай, но при этом заявила, что благодарить нужно только госпожу Ван, а к матушке Цзя идти не следует, и этим поставила Си-жэнь в неудобное положение.
Повидавшись с госпожой Ван, Си-жэнь вернулась во «двор Наслаждения розами». Бао-юй уже проснулся. Он спросил у Си-жэнь, куда она ходила, и когда та рассказала, Бао-юй не мог скрыть своей радости.
– Теперь-то тебе не уехать домой! – засмеялся он. – Когда в прошлый раз ты вернулась из дому, ты говорила, будто старший брат собирается тебя выкупить и тебе здесь жить невозможно. Все это ты делала для того, чтобы напугать меня! Посмотрим, кто теперь осмелится забрать тебя?
– Не говори глупостей, – усмехнулась Си-жэнь. – Я принадлежу не тебе, а твоей матушке, и если захочу уйти, спрашиваться буду не у тебя, а у нее!
– Пусть так, – согласился Бао-юй, – но ведь если ты будешь проситься, чтоб тебя отпустили, подумают, что я нехорош. Как ты тогда будешь себя чувствовать?
– Как? – вскричала Си-жэнь. – Неужели ты думаешь, что я способна служить низкому и дурному человеку? Я предпочитаю умереть! Пусть человек живет сто лет, но все равно ему приходит время умирать, так что лучше я покончу со всем сразу, чтобы больше ничего не видеть и не слышать!
– Хватит, хватит! – вскричал Бао-юй, зажимая ей рот рукой. – Зачем ты это говоришь?!
Си-жэнь, давно знавшая характер Бао-юя, понимала, что он не любит лести, но вместе с тем искренние, произнесенные от души слова тоже расстраивают его, и поэтому пожалела о своей неосторожности. Чтобы как-нибудь исправить свою ошибку, она начала говорить о весеннем ветре, об осенней луне, о пудре и румянах, о красоте девушек – одним словом, о том, что Бао-юй любил больше всего. При этом она забылась и снова упомянула о смерти. Но тут же спохватилась и закрыла себе рот.
Она умолкла на самом интересном месте, и Бао-юй с улыбкой сказал:
