В то время, когда происходил этот разговор, появилась Сян-юнь и объявила, что пришла прощаться, так как из дому за ней прислали. Бао-юй и Дай-юй вскочили и предложили ей сесть, но она отказалась, и им обоим не оставалось ничего иного, как проводить ее. На глаза Сян-юнь готовы были навернуться слезы, но при людях она не осмеливалась плакать и жаловаться на свою горькую судьбу.
Вскоре подоспела Бао-чай. При виде ее Сян-юнь стало еще тяжелее, и она почувствовала, что никак не может уехать. Однако Бао-чай прекрасно понимала, что, если Сян-юнь будет медлить, служанки расскажут об этом ее тетке и та разгневается, поэтому она стала торопить Сян-юнь с отъездом. Все толпой сопровождали ее до вторых ворот. Бао-юй хотел проводить ее и дальше, но Сян-юнь запротестовала. Она повернулась, подозвала его к себе и шепнула на ухо:
– Если бабушка обо мне не вспомнит сама, напомни ей, пусть она как-нибудь снова пошлет за мной.
Бао-юй кивнул головой, обещая исполнить ее просьбу.
После этого Сян-юнь села в коляску и уехала, а все провожавшие ее возвратились в сад.
Но если вы хотите узнать, что произошло в последующем, прочтите главу тридцать седьмую.
Мы не будем рассказывать, как после возвращения Ши Сян-юнь домой Бао-юй по-прежнему веселился и гулял в саду, увлекался чтением стихов.
Сейчас речь пойдет о Цзя Чжэне. После того как Юань-чунь навестила родных, он стал еще более усердным по службе, стремясь отблагодарить государя за оказанную ему милость.
Государю очень нравилось, что Цзя Чжэн обладает прямым характером и безупречной репутацией. Хотя Цзя Чжэн получил занимаемую ныне должность не путем государственных экзаменов, а по наследству, он был все же высокообразованный человек, и государь назначил его своим полномочным посланцем по экзаменационной части, желая показать, что он заботится о выдвижении честных и способных людей.
Цзя Чжэн благоговейно принял повеление государя и тотчас же гаданием избрал для отъезда двадцатый день восьмого месяца.
В этот день он совершил прощальные жертвоприношения предкам, распрощался с матушкой Цзя и отправился в путь.
О том, как Бао-юй проводил его, и о том, чем занимался Цзя Чжэн во время своей поездки, рассказывать нет никакой надобности.
С тех пор как Цзя Чжэн уехал, Бао-юй почувствовал себя совершенно свободным, целыми днями играл и резвился в «саду Роскошных зрелищ», ничем серьезным не занимался и, как говорится, дни и ночи заполнял пустотой.
Однажды ему вдруг стало невыносимо скучно. Чтобы хоть немного развлечься, он сбегал к матушке Цзя, навестил госпожу Ван, но тоска не проходила. Возвратившись в сад, он начал переодеваться и вдруг увидел Цуй-мо, которая вошла в комнату и подала ему листок цветной бумаги. Это было письмо.
– И как я позабыл навестить сестру Тань-чунь! – воскликнул Бао-юй. – Вот хорошо, что ты пришла! Как себя чувствует твоя барышня? Ей лучше?
– Барышня поправилась, сегодня даже лекарства не принимала, – ответила Цуй-мо. – Оказалось, она лишь слегка простудилась.
Бао-юй развернул письмо и принялся читать.
«Младшая сестра Тань-чунь почтительно сообщает своему второму старшему брату, – говорилось в письме, – что вчера вечером погода прояснилась и луна была на редкость яркая, словно умытая дождем. Трижды успели перевернуть водяные часы, а я все не ложилась спать и бродила у забора под сенью тунговых деревьев, пока мне наконец не стало холодно от ветра и росы.
Недавно вы лично потрудились навестить меня, а затем прислали мне со своей служанкой в подарок плоды личи и письмо, достойное кисти Чжэнь-цина[123]. Разве заслуживаю я таких знаков внимания?!
Вернувшись в комнату и склонившись над столом, я вдруг задумалась над тем, как древние, живя в мире, где все добивались славы и стремились к богатству, приобретали себе землю у подножий высоких и пенящихся водопадов.
Приглашая друзей из близких и дальних мест, они вытаскивали чеку из колес их повозок и бросали в колодец. Собрав вокруг себя нескольких единомышленников, они создавали поэтические общества либо устраивали чтение стихов. И хотя иногда это случалось под влиянием мимолетного увлечения, они приобретали славу, которая гремела тысячу лет.
Сама я талантами не обладаю, но все же удостоилась счастья жить среди ручейков и горок и восхищаться изысканными стихами Линь Дай-юй и Сюэ Бао-чай. К сожалению, у нас на открытых ветру дворах и на лунных террасах не собираются для бесед знаменитые поэты. А ведь там, где «виднеется флаг среди абрикосов», или у «ручья Персиков» можно было бы пить вино и сочинять стихи!
