– Это уж никуда не годится, – покачала головой матушка Цзя. – Так, правда, хлопот меньше, но если придут родственники, могут сказать, что это непорядок. И, кроме того, если в комнатах барышень все так просто и скромно, выходит, нам, старухам, нужно вообще жить на конюшне! Ведь вы знаете из книг и пьес, как красиво должна выглядеть женская спальня! Наших девочек, конечно, нельзя сравнивать с теми барышнями, которых изображают в пьесах, но не принимать во внимание эти книги и пьесы тоже нельзя. Ведь если есть вещи, почему их не расставить? Любишь простоту – не нужно слишком много мебели нагромождать, и будет очень хорошо. Прежде я умела замечательно украшать комнаты, но сейчас заниматься такими мелочами у меня нет никакого желания. Однако нашим девочкам надо учиться этому. Больше всего следует опасаться, чтобы убранство не получилось грубое, ибо тогда даже дорогие вещи потеряют свою прелесть! Попробую сама убрать эту комнату. Ручаюсь, что после этого здесь станет красивее и в то же время все будет выглядеть просто и скромно. Я до сих пор сохранила кое-что из моих личных вещей. Хорошо, что я не показывала их Бао-юю, иначе все бы погибло!
Подозвав Юань-ян, матушка Цзя приказала ей:
– Принеси каменную чашу, шелковую ширму и треножник из черного камня. Поставим их на столе, и будет вполне достаточно. Потом принесешь белый шелковый полог, на котором тушью сделаны надписи, и заменишь этот.
– Слушаюсь! – с улыбкой ответила Юань-ян и добавила: – Но только эти вещи спрятаны в сундуке, который стоит в верхней комнате, так что придется долго искать. Лучше я принесу завтра.
– Завтра или послезавтра – все равно, – кивнула матушка Цзя, – смотри только, не забудь!
Посидев еще немного, матушка Цзя наконец вышла и отправилась в «покои Узорчатой парчи». Здесь ее встретили Вэнь-гуань и другие девочки-актрисы, справились о здоровье, а затем осведомились, какие арии желательно исполнить.
– Выберите несколько арий из тех, которые вы лучше всего разучили, – ответила матушка Цзя.
Вэнь-гуань поклонилась, вышла и отправилась в «павильон Благоухающего лотоса». Но об этом мы рассказывать не будем.
Между тем Фын-цзе привела служанок и сделала необходимые приготовления. На небольшом возвышении справа и слева поставили две тахты, разостлали на них парчовые коврики, положили лотосовые циновки. Перед каждой тахтой стояло по два резных лакированных столика. Все столики были различной формы: в виде цветка бегонии, цветка сливы, листа лотоса, корзинки подсолнуха. На каждом столике стояли курильница и небольшой короб.
На возвышении стояли две тахты и перед ними четыре столика, их заняли матушка Цзя и тетушка Сюэ, а внизу – два столика и стул для госпожи Ван. Для всех остальных поставили по одному столику. С восточной стороны села бабушка Лю, немного пониже ее – госпожа Ван. С западной стороны заняли места по порядку Сян-юнь, Бао-чай, Дай-юй, Ин-чунь, Тань-чунь и Си-чунь и, наконец, на самом дальнем краю – Бао-юй. Столик Ли Вань и Фын-цзе стоял у перил возле шкафа. Коробы с кушаньями, возвышавшиеся на столах, соответствовали форме самих столов. Кроме того, перед каждым стоял заморский резной графин из черненого серебра и узорчатый эмалированный кубок.
Когда все заняли свои места, матушка Цзя с улыбкой сказала:
– Сначала выпьем по два кубка вина, затем будем играть в «застольный приказ». Это будет интересно.
– Вы уже что-то придумали, почтенная госпожа! – улыбнулась ей тетушка Сюэ. – А что будем делать мы? Лучше бы позволили нам выпить еще немного, а когда мы опьянеем, может быть, тоже что-нибудь придумаем.
– Вы сегодня чересчур скромны, – отвечала ей матушка Цзя. – Наверное, вам стало скучно с такой старухой, как я?
– Что вы, что вы! – воскликнула тетушка Сюэ. – Я сказала это просто из опасения, что не сумею выполнить застольный приказ и надо мной будут смеяться!
– Если не сможете выполнить, выпьете лишний кубок, – засмеялась госпожа Ван. – И как только опьянеете, пойдете спать. Неужели и тогда над вами будут смеяться?
– Хорошо, повинуюсь, – кивнула тетушка Сюэ. – Пусть почтенная госпожа выпьет вино и объявит приказ.
– Разумеется, объявлю! – сказала матушка Цзя и осушила свой кубок.
Фын-цзе поспешно вскочила с места, подбежала к матушке Цзя и сказала ей:
– Если уж играть в застольный приказ, пусть распоряжается Юань-ян.
И все поняли, что приказ, который собирается объявить матушка Цзя, придумала Юань-ян.
– Верно, правильно! – послышались восклицания.
Фын-цзе сделала Юань-ян знак встать и подойти.
– Раз мы играем в застольный приказ, незачем стоять, – заметила госпожа Ван и, повернувшись, приказала девочке-служанке: – Принеси стул и поставь его на циновку, где сидит вторая госпожа.
Юань-ян сначала отказывалась, но потом все же села, выпила вино и улыбнулась:
– Застольный приказ все равно что военный, ему обязаны подчиняться все. Кто не выполнит мой приказ, будет оштрафован.
– Ну это само собой разумеется, – согласилась госпожа Ван. – Только поскорее говори!
Не успела она кончить, как бабушка Лю вскочила с циновки и замахала руками:
– Не смейтесь надо мной! Я уйду!
