– Это значит, что моя сестра хочет созвать общество не ради того, чтобы развлечься, а чтобы доставить затруднение, – заметила Бао-цинь. – Конечно, задание, которое она предлагает, выполнимо, но для этого стихотворение пришлось бы загромоздить выражениями из «Книги перемен». А что в этом интересного? Я помню, когда мне было восемь лет, мы с отцом ездили на побережье западного моря покупать заморские товары. Неожиданно мы там повстречали девушку из страны Чжэньчжэнь. Ей было всего пятнадцать лет, но это была настоящая красавица, каких обычно рисуют на заморских картинах. Ее рыжие волосы были заплетены в косы и украшены агатами, кораллами, «кошачьим глазом» и изумрудами, а одета она была в золотую кольчугу и куртку из заморской парчи, а на поясе у нее висел короткий меч, тоже украшенный золотом и драгоценными каменьями. Да что там говорить! И на картинах таких красавиц редко увидишь! Та девушка изучила нашу поэзию, свободно рассуждала о «Пятикнижии», умела сочинять уставные стихи и стансы. Мой отец попросил ее написать ему на память хоть одно стихотворение, которое она сочинила.
Все с изумлением слушали рассказ Бао-цинь.
– Дорогая сестрица, не можешь ли ты показать нам это стихотворение? – спросил Бао-юй.
– Как же я могу его показать, если оно хранится у меня в Нанкине! – возразила Бао-цинь.
– Жаль, что мне самому не довелось повидать мир! – воскликнул Бао-юй.
– Не обманывай нас! – проговорила Дай-юй, толкнув Бао-цинь в бок. – Я ведь видела, что ты привезла с собой все свои вещи, и это стихотворение тоже где-нибудь среди них. А еще говоришь, что не привезла! Может быть, они поверили тебе, но я никогда не поверю!
Бао-цинь покраснела от смущения, но ничего не ответила.
– Ах эта Чернобровая! И всегда ты так говоришь! – воскликнула Бао-чай. – Слишком уж ты умна!
– Если она привезла стихотворение, почему не дает нам почитать? – заметила Дай-юй.
– Да разве она сейчас найдет его? – возразила Бао-чай. – Ведь после приезда она еще не успела разобрать вещи – все корзины, сундуки, коробки свалены в кучу! Когда разберут все, тогда мы найдем и дадим вам почитать. – И, обращаясь затем к Бао-цинь, она добавила: – Может быть, ты запомнила это стихотворение наизусть? Тогда прочти его нам!
– Одно пятисловное уставное стихотворение, сочиненное той девушкой, я запомнила. Только учтите, что она чужестранка и написать стихотворение ей стоило больших трудов.
– Погоди, не читай, – остановила сестру Бао-чай. – Надо, чтобы и Сян-юнь послушала.
Подозвав Сяо-ло, Бао-чай сказала ей:
– Пойди к нам и сообщи барышне Сян-юнь, что из чужих краев приехала красавица, сочинившая прекрасные стихи. Скажи, что мы ждем нашу «помешавшуюся на поэзии барышню» и просим ее привести с собой «поэтическую дурочку».
Сяо-ло, смеясь, ушла, а через некоторое время за дверьми послышался голос Сян-юнь:
– Что у вас там за красавица приехала?
С этими словами она появилась на пороге, а следом за нею Сян-лин.
– Еще не успела войти, а голос уже слышен! – засмеялись все в комнате.
Бао-цинь пригласила Сян-юнь сесть, а затем ей передали содержание только что происшедшего разговора.
– Что ж, читай скорее, – сказала ей Сян-юнь.
Бао-цинь не заставила себя упрашивать и прочла:
– Замечательно! – воскликнули все, выслушав Бао-цинь. – Ведь она иностранка, а стихи пишет лучше нас!
В это время появилась Шэ-юэ, которая сообщила:
– Матушка второго господина Бао-юя прислала служанку передать, чтобы второй господин сказал дяде, что его мать чувствует себя плохо и поэтому не может прийти.
– Хорошо, – поспешно вставая, ответил Бао-юй; а затем осведомился у Бао-чай и Бао-цинь: – Вы тоже будете у дяди?
– Нет, – ответила Бао-чай. – Но вчера мы уже отослали подарки.
Поболтав еще немного, все разошлись. При выходе Бао-юй пропустил вперед сестер, а сам направился следом за ними. Дай-юй окликнула его:
– Ты не знаешь, когда вернется Си-жэнь?
– Наверное, после похорон, – ответил Бао-юй.
Дай-юй хотела еще что-то спросить, но передумала и только промолвила:
– Ладно, иди…
Бао-юй тоже чувствовал, что ему нужно многое сказать Дай-юй, но только не знал, с чего начать, поэтому лишь произнес:
– Я приду к тебе завтра!
Он опустил голову и молча сбежал с крыльца. Но потом снова обернулся к Дай-юй:
– Сейчас ночи стали длиннее, а ты сильно кашляешь. Сколько раз просыпаешься?
