Девочка-служанка торопливо подала ей пачку тонкой бумаги, и Цин-вэнь, взяв несколько листков, хорошенько высморкалась.
– Ну как? – осведомился Бао-юй.
– Кажется, легче, – ответила Цин-вэнь. – Только по-прежнему в висках болит.
– Я же всегда говорил, что для лечения надо пользоваться заморскими лекарствами! – воскликнул Бао-юй и, обращаясь к Шэ-юэ, приказал: – Сходи ко второй госпоже Фын-цзе. Я как-то видел у нее заморский пластырь, который прикладывается к вискам во время головной боли. Называется он как-то вроде «ифуна»; пусть она даст мне его немного.
Шэ-юэ ушла и через некоторое время вернулась, неся в руке полпластыря. Затем она нашла лоскут красного шелка, вырезала из него два кружочка величиной с ноготь, кончиком шпильки захватила подогретого предварительно пластыря и намазала им кружочки. Цин-вэнь попросила зеркало и сама наклеила их на виски.
– С тех пор как ты заболела, ты лежишь лохматая, как злой дух, а сейчас, когда наклеила эти кружочки, приобрела какой-то шаловливый вид, – засмеялась Шэ-юэ. – Вторая госпожа Фын-цзе часто наклеивает себе этот пластырь, но у нее не так заметно.
И затем, обращаясь к Бао-юю, она продолжала:
– Вторая госпожа велела передать вам, что завтра день рождения вашего дяди и матушка приказывает вам поехать к нему. Что вы завтра наденете? Надо с вечера все приготовить, чтобы утром не пришлось суетиться.
– Мне все равно, что попадется под руку, то и надену, – ответил Бао-юй. – Целый год только и празднуем дни рождения, и все никак не перепразднуем!
Он встал и вышел из дома, намереваясь отправиться к Си-чунь посмотреть, как у нее идут дела с картиной. Но, добравшись до ее дома, он заметил выходившую из ворот девочку-служанку Бао-цинь по имени Сяо-ло.
– Ты куда? – догоняя ее, окликнул Бао-юй.
– Наши две барышни сейчас у барышни Линь Дай-юй, я туда и направляюсь, – ответила Сяо-ло.
Бао-юй изменил свое намерение и вместе с Сяо-ло отправился в «павильон реки Сяосян». Придя туда, он увидел не только Бао-чай со своей младшей сестрой, но и Син Сю-янь. Девушки сидели вокруг жаровни и болтали. Цзы-цзюань, примостившись на кане возле окна, занималась вышиванием.
– Еще один! – со смехом вскричали девушки, заметив Бао-юя. – К нам не подходи, для тебя все равно нет места!
– Точь-в-точь картина «Красавицы в зимних женских покоях»! – улыбаясь, воскликнул Бао-юй. – Как жаль, что я пришел слишком поздно! Ладно, к вам не подойду, мне и на стуле будет неплохо. Во всяком случае, в этой комнате теплее, чем в любой другой.
С этими словами он опустился на покрытый чехлом из беличьего меха стул, на котором имела обыкновение сидеть Дай-юй. Окинув взором комнату, Бао-юй увидел на столе большое яшмовое блюдо, на котором стоял горшок с распустившимися нарциссами.
– Какие замечательные цветы! – воскликнул восхищенный Бао-юй. – Чем теплее в комнатах, тем сильнее благоухают эти цветы! Но почему я не видел их вчера?
– Это подарила жена главного управляющего Лай Да барышне Сюэ Бао-цинь, – сказала Дай-юй. – Вернее, она подарила ей два горшка нарциссов и два горшка чашкоцветников. Барышня Бао-цинь дала мне один нарцисс, а один чашкоцветник отослала Сян-юнь. Правда, мне сначала не хотелось принимать такой подарок, но все же я его приняла из опасения, как бы она не обиделась. Если хочешь, я отдам его тебе.
– У меня в комнате стоят две вазы с цветами, но разве их можно сравнить с этими, – сказал в ответ Бао-юй. – Я был бы рад такому подарку, но мне кажется, нехорошо отдавать другому то, что подарили тебе!
– Я весь день не отхожу от огня, мне все время приходится подогревать лекарства, у меня даже одежда пропиталась запахом лекарств! Где уж наслаждаться ароматом этого цветка! Да и от запаха лекарств может пропасть запах самого цветка. Лучше уж забери его к себе, – настаивала Дай-юй, – по крайней мере я буду уверена, что никакие другие запахи не испортят его аромата.
– А ведь у меня в комнатах тоже есть больная, которой приходится все время подогревать лекарства, – улыбнулся Бао-юй. – Неужели ты об этом не знаешь?
– Странно ты рассуждаешь, – заметила Дай-юй. – Я предложила тебе от чистого сердца, откуда мне знать, что у тебя там творится? Ты же мне не сообщил, а сейчас удивляешься, что я не знаю.
– Давайте лучше завтра соберем наше поэтическое общество, – предложил Бао-юй. – Тема для стихов у меня уже есть – будем воспевать нарцисс и чашкоцветник.
– Ладно! – перебила его Дай-юй. – Не говорил бы о стихах! Неужели тебе не совестно, что ты пишешь стихи хуже всех и тебя за это штрафуют? – Она показала пальцем на свою щеку.
– И зачем ты надо мной смеешься? – укоризненно покачал головой Бао-юй. – Мне и так стыдно, а ты еще показываешь на щеку!
– Я тоже могу предложить для следующего собрания «Бегонии» четыре темы, – вмешалась в разговор Бао-чай. – Пусть каждый напишет по четыре уставных стихотворения и по четыре станса. Первая тема: «Воспеваю вселенную». Стихотворение должно быть пятисловным, и в нем нужно употребить все слова, рифмующиеся со словом «прежний»…
