– Вчера ночью мне было немного легче, я кашляла всего два раза, – ответила Дай-юй. – Но спала я только четвертую стражу, больше уснуть не могла.
– У меня к тебе есть очень важное дело, – приблизившись к Дай-юй, тихим голосом осторожно произнес Бао-юй. – Я только что подумал о ласточкиных гнездах, которые тебе присылала сестра Бао-чай…
Но больше он ничего не успел сказать, ибо появилась наложница Чжао, которая пришла навестить Дай-юй.
– Барышня, – спросила она, – как вы себя чувствуете?
Дай-юй поняла, что наложница была у Тань-чунь, а к ней зашла лишь по пути. Предложив наложнице сесть, Дай-юй сказала:
– Премного благодарна вам за внимание! Ведь сегодня так холодно, а вы не сочли за труд прийти навестить меня!
Затем она приказала налить Чжао чаю и бросила выразительный взгляд на Бао-юя. Тот понял, что означает ее взгляд, и незаметно выскользнул за дверь.
Между тем наступило время ужина. Бао-юй навестил госпожу Ван, и та наказала ему на следующее утро как можно раньше съездить к дяде. Возвратившись вечером домой, Бао-юй посмотрел, как Цин-вэнь приняла лекарство, а затем, приказав ей не выходить из теплой комнаты, велел принести туда жаровню и распорядился, чтобы Шэ-юэ спала нынешней ночью там. О том, как прошла ночь, мы рассказывать не будем.
На следующее утро, еще перед рассветом, Цин-вэнь разбудила Шэ-юэ.
– Проснись! – кричала она. – Неужели ты еще не выспалась? Пойди прикажи девочкам вскипятить для господина чай, а я разбужу его.
– Сначала нужно разбудить Бао-юя и помочь ему одеться, а вынести жаровню и позвать девчонок не будет поздно и после. Сколько раз старые няньки твердили, чтобы Бао-юй не заходил в твою комнату и не заразился от тебя! Ведь если они увидят, что мы опять вместе с ним, скандала не миновать!..
– Вот и я так говорю! – поддержала ее Цин-вэнь.
Едва они позвали Бао-юя, тот сразу же проснулся и оделся. Шэ-юэ велела девочке-служанке прибрать в комнате и только после этого позвала Цю-вэнь прислуживать ему.
Когда Бао-юй окончил умываться и причесываться, Шэ-юэ сказала ему:
– День сегодня пасмурный, того и гляди пойдет снег. Вам следовало бы одеться потеплее.
Бао-юй не стал перечить ей и переоделся. Девочка-служанка подала ему чашку отвара из цзяньаньского лотоса с жужубом, и Бао-юй выпил два глотка. Затем Шэ-юэ поднесла ему блюдечко имбиря, Бао-юй немного поел и, отдав распоряжения насчет Цин-вэнь, отправился к матушке Цзя.
Матушка Цзя еще спала, но ее разбудили, и она приказала немедленно впустить внука. Войдя в комнату матушки Цзя, Бао-юй заметил Бао-цинь, которая спала, повернувшись лицом к стене.
Матушка Цзя осмотрела Бао-юя и, заметив, что он одет лишь в короткую коричневую куртку с узкими рукавами, покрытую золотыми вышивками и атласной бахромой, спросила:
– Снег идет?
– Погода пасмурная, но снега пока нет, – ответил Бао-юй.
Матушка Цзя повернулась к Юань-ян и приказала:
– Принеси плащ из павлиньего пуха, о котором я тебе говорила вчера, и дай ему!
– Слушаюсь, – ответила Юань-ян, выходя из комнаты, и вскоре появилась снова с плащом в руках.
Бао-юй внимательно осмотрел одеяние. Оно все блестело золотом и переливало лазурью, как радуга, и совершенно не походило на тот плащ, который был у Бао-цинь.
– Это кафтан, – объяснила Бао-юю матушка Цзя, – и выткан он в России из павлиньего пуха. Плащ из утиных перьев я недавно отдала твоей сестрице Бао-цинь, а этот дарю тебе.
Бао-юй с благодарностью поклонился матушке Цзя и надел плащ.
– А теперь пойди покажись матери, – сказала ему матушка Цзя.
Бао-юй снова поклонился и направился к выходу, но тут заметил Юань-ян, которая стояла перед ним и протирала глаза.
С того дня как Юань-ян дала клятву не выходить замуж, она совершенно не разговаривала с Бао-юем, из-за этого он чувствовал себя неловко. И вот сейчас, когда Бао-юй заметил, что Юань-ян хочет от него скрыться, он попросил:
– Дорогая сестра, погляди – идет мне этот плащ?
Юань-ян только рукой махнула и удалилась в комнату матушки Цзя. Бао-юю ничего не оставалось, как отправиться к матери. После того как госпожа Ван осмотрела его новое одеяние, он возвратился к матушке Цзя и сообщил:
– Мама видела мой новый плащ и сказала, что я не заслуживаю такой одежды. Она наказывала мне носить плащ аккуратно и не портить.
– Да, портить не нужно, – подтвердила матушка Цзя. – У меня больше такого нет, и даже при желании его сшить невозможно.
Матушка Цзя немного подумала, затем добавила:
– Смотри, не пей много вина! И возвращайся поскорее!
– Непременно! – ответил Бао-юй и направился к выходу, сопровождаемый мамками. Возле дверей зала он увидел Ли Гуя, а рядом с ним – Ван Жуна, Чжан Жо-цзиня, Чжао И-хуа, Цянь Шэна и Чжоу Жуя, которых сопровождали Бэй-мин, Бань-цяо, Сао-хун и Чу-яо. Слуги уже давно ожидали его, в руках у них были узлы с матрацами для сидения и подушки. Слуга держал под уздцы коня.
Одна из мамок что-то наставительно сказала слугам, те поддакнули ей и помогли Бао-юю сесть в седло.
Ли Гуй и Ван Жун взяли коня за поводья, а Цянь Шэн и Чжоу Жуй двинулись вперед; Чжан Жо-цзинь и Чжао И-хуа следовали по сторонам.
