– Спит, поэтому я так долго не приходила, – ответила Сюэ-янь. – Ты послушай, сестра, какой интересный случай произошел со мной. Мне пришлось долго сидеть в прихожей и дожидаться, пока госпожа Ван проснется, и я от нечего делать болтала с сестрой Юй-чуань. Неожиданно появилась наложница Чжао и поманила меня рукой. Я не могла додуматься, зачем она меня зовет! Оказалось, она намеревалась поехать в дом своего умершего брата и посидеть у его гроба, а на следующий день присутствовать на похоронах. Она сказала, что ее служанке Цзи-сян не во что одеться и поэтому она хочет одолжить мою кофту из белого сатина! Я подумала: «У них ведь есть халат, просто они хотят одолжить чужой, чтобы не попортить свой». Правда, это мелочь, но я вспомнила, что мы от нее не видели ничего хорошего. Тогда я ответила ей: «Мою одежду, головные украшения и кольца забрала на хранение сестра Цзы-цзюань по распоряжению моей барышни. Так что, если хотите получить что-нибудь от меня, придется сначала доложить барышне, а это значит, что будет много лишних хлопот. Но мне не хотелось бы, чтобы вы запаздывали с выездом, поэтому советую вам занять халат у кого-либо другого».
– Ну и плутовка же ты! – со смехом воскликнула Цзы-цзюань. – Ничего не одолжила, свалила все на нас с барышней, чтобы на тебя никто не сердился! Она уезжает сейчас? Или утром?
– Сейчас, а может быть, уже уехала, – ответила Сюэ-янь.
Цзы-цзюань молча кивнула.
– Барышня как будто еще не проснулась! – произнесла между тем Сюэ-янь. – Кто же тогда расстроил господина Бао-юя? Иду я, вижу – сидит он и плачет.
– Где? – удивилась Цзы-цзюань.
– Да тут, возле «беседки Струящихся ароматов» под персиковым деревом!..
Цзы-цзюань, отложив в сторону вышивание, встала и, обращаясь к Сюэ-янь, сказала:
– Посиди здесь, если барышня будет звать меня, скажи, что я сейчас вернусь.
Она вскочила и, выбежав из ворот «павильона реки Сяосян», отправилась искать Бао-юя.
Подойдя к мальчику, она с улыбкой произнесла:
– Я сказала все это для вашей же пользы. А вы рассердились, плачете да еще сидите на ветру. А если заболеете?
– Кто рассердился? – воскликнул Бао-юй. – Просто ты говорила вполне разумно, и мне стало больно при мысли, что и другие так думают и вскоре, может быть, все будут избегать меня. От этого я и загрустил.
Цзы-цзюань присела возле Бао-юя.
– Ведь мы только что разговаривали с тобой, и ты ушла возмущенная, – заметил Бао-юй. – Как же ты осмелилась явиться снова да еще сесть рядом со мной?
– Неужели вы забыли? – засмеялась Цзы-цзюань. – Вспомните, как несколько дней назад, когда вы разговаривали с барышней, пришла наложница Чжао – я только слышала, вы говорили что-то о ласточкиных гнездах, но потом замолчали и с тех пор не упоминали об этом. Вот мне и захотелось узнать, в чем дело.
– Ничего особенного, – ответил Бао-юй. – Просто я думал, что, поскольку сестра Бао-чай наша гостья, неудобно ежедневно обращаться к ней за ласточкиными гнездами. Просить у матушки я тоже не решился, поэтому намекнул бабушке, рассчитывая, что она скажет об этом Фын-цзе. Именно об этом мы и разговаривали, но не успели договорить. Я слышал, что теперь ей каждый день дают по одному ляну ласточкиных гнезд; таким образом, сейчас все в порядке.
– Спасибо вам за заботу о барышне, – ответила Цзы-цзюань. – А то мы были в недоумении, как старая госпожа вспомнила о нас и велела каждый день присылать нам ласточкины гнезда! Оказывается, вот в чем дело!
– Если сестрица привыкнет есть их ежедневно, то через два-три года, глядишь, и поправится, – с улыбкой промолвил Бао-юй.
– Здесь-то она привыкнет, – кивнула Цзы-цзюань, – но на будущий год она уедет домой, а разве там у нее найдутся деньги, чтобы покупать такие дорогие вещи?!
– Кто уедет? – испуганно спросил Бао-юй.
– Разве вы не знаете, что ваша сестрица Дай-юй уезжает в Сучжоу? – усмехнулась Цзы-цзюань.
– Не болтай глупости, – недоверчиво сказал Бао-юй. – Правда, она родилась в Сучжоу, но мать ее, моя тетка, умерла, и она приехала сюда потому, что дома за ней некому было присматривать. К кому же она поедет на будущий год? Все это выдумки!
