Вся эта история с обысками в «саду Роскошных зрелищ», изгнание Сы-ци, уход Ин-чунь из сада, воспоминания о Цин-вэнь и без того расстроили юношу, и небольшая простуда, схваченная им в саду, привела к болезни. Бао-юй слег.
Матушка Цзя сильно беспокоилась и каждый день приезжала навещать внука. Госпожа Ван тоже была расстроена, считая, что все произошло из-за Цин-вэнь, и раскаивалась, что поступила с девушкой так круто. Однако она ничем не проявляла обуревавших ее чувств и только приказала служанкам хорошенько заботиться о Бао-юе. Дважды в день она присылала врачей, которые осматривали больного и прописывали лекарства. Но, несмотря на все старания, Бао-юй лишь через месяц стал понемногу поправляться, и ему еще надо было сто дней лечиться, хотя ему разрешили есть мясные и мучные кушанья и на короткое время выходить на прогулки.
В течение ста дней ему было запрещено подходить к воротам сада и разрешено развлекаться только у себя в комнатах. Но не прошло сорока—пятидесяти дней, как в душе Бао-юя вновь проснулась прежняя живость, и, казалось, никто не мог удержать его на месте. Однако к каким бы уловкам Бао-юй ни прибегал, чтобы вырваться на волю, матушка Цзя и госпожа Ван ни о чем слышать не хотели. Бао-юй в конце концов убедился, что его старания бесполезны, и смирился. Тогда он стал шутить и забавляться со служанками.
Потом он узнал, что Сюэ Пань уже ввел к себе в дом жену и что на свадьбе у него было необычайно весело. Ему рассказали, что девушка из семьи Ся очень красива и образованна, и Бао-юй досадовал, что не может повидать ее.
Прошло еще некоторое время, и Бао-юй узнал, что Ин-чунь переехала в дом мужа. Тогда он стал вспоминать то время, когда они жили вблизи друг друга. «Теперь, – думал он, – если нам даже доведется встретиться, в отношениях между нами уже никогда не будет искренности и непосредственности». Сознание того, что он не может встречаться с сестрой, когда захочется, повергало его в смятение и уныние. Но он терпел, стараясь забыться в играх со служанками. Счастье еще, что Цзя Чжэн ничего не знал об этом, не то он заставил бы сына заниматься.
За дни вынужденного пребывания дома Бао-юй чуть не разнес «двор Наслаждения розами», развлекаясь, он переиграл все игры, которые только существуют на свете… Но об этом мы рассказывать не будем.
Сейчас речь пойдет о том, как Сян-лин обиделась на Бао-юя, который, по ее мнению, посмеялся над нею, и стала избегать его. Она совершенно не приходила в «сад Роскошных зрелищ» и целыми днями хлопотала по дому. Она была уверена, что, если Сюэ Пань женится, она обретет поддержку в доме, часть обязанностей будет с нее снята и она почувствует себя свободнее. Кроме того, ей казалось, что такая образованная и красивая девушка, как жена Сюэ Паня, должна непременно быть учтивой и покладистой, поэтому она ждала дня свадьбы Сюэ Паня, пожалуй, с большим нетерпением, чем он сам. А когда жена переехала к ним, Сян-лин с усердием принялась прислуживать ей.
Следует сказать, что жене Сюэ Паня – урожденной Ся – было всего семнадцать лет. Она обладала необычайной красотой, была образованна, а по уму и находчивости – под стать самой Фын-цзе. Только вот беда: отец ее умер, когда она была еще ребенком, и мать лелеяла ее, словно драгоценность, исполняла все ее капризы и прощала шалости. Благодаря этому у девушки сложился характер не менее жестокий, чем у Дао Чжэ[23]. Она привыкла к поклонению, словно была богиней, и совершенно ни с кем не считалась. Из-за всякого пустяка она вспыхивала с такой же внезапностью, как налетает порыв ветра или раздается удар грома. Еще дома в минуты раздражения она бранила и безжалостно избивала служанок. А сейчас, выйдя замуж, разумеется, захотела стать полновластной госпожой. Она уже не желала казаться скромной и учтивой, как выставляла себя прежде; она жаждала забрать власть в свои руки и держать в повиновении мужа. Видя, что Сюэ Пань упрям, она решила ковать железо, пока горячо, так как понимала, что в последующем ей будет труднее своевольничать. Ее возмущало, что у Сюэ Паня красивая наложница, и у нее появилось желание «Сунского Тай-цзу уничтожить южную Тан». Вследствие того что дома у них были рощи коричных деревьев, ей в детстве дали имя Цзинь-гуй – «Золотая корица», но она никому не разрешала произносить слова «золото» или «корица», и если какая-нибудь из служанок по невнимательности произносила хоть одно из этих слов, девушка сурово наказывала ее. Однако она понимала, что такие слова, как «цветок корицы», не запретишь, поэтому она решила назвать цветы как-то по-иному. Зная, что с коричными цветами связана легенда о дворце Гуан Хань и Чан Э, она переименовала «цветы корицы» в «цветы Чан Э», как бы подчеркивая, что она занимает такое же положение, как и Чан Э.
Что касается Сюэ Паня, то он постоянно стремился к новому, но смелым он был только в хмелю. Обретя очаровательную жену, он во всем уступал ей, ибо она была для него новой и свежей.
