От глаз Цю-лин не укрылось, что в последнее время Цзинь-гуй при всяком удобном случае придиралась к ней. Цю-лин старалась изо всех сил, чтобы вернуть ее расположение. Услышав слова Сяо-шэ, она тут же поспешила за платком. Ей и в голову не могло прийти, что Сюэ Пань нежится с Бао-чань. Едва войдя в комнату, девушка густо покраснела и хотела скрыться, но была замечена. Сюэ Пань, считая, что он действует с разрешения Цзинь-гуй и что бояться ему некого, даже не запер дверь; и когда появилась Цю-лин, не обратил на нее внимания. Зато Бао-чань, которая была заносчивой и кичилась своей репутацией, при появлении девушки не знала, куда деваться от стыда. Она с силой оттолкнула от себя Сюэ Паня, вскочила и бросилась вон из комнаты, крича, что Сюэ Пань собирался ее изнасиловать.
Сюэ Пань и так еле уговорил Бао-чань исполнить его желание, и когда она убежала, он набросился на Цю-лин.
– Дохлая девка! – закричал он. – Чего тебя принесло в такой момент?
Понимая, что дело может плохо для нее кончиться, Цю-лин убежала. Сюэ Пань отправился искать Бао-чань, но той уже и след простыл. Тогда весь его гнев обрушился на Цю-лин.
Вечером после ужина он еще подвыпил и вздумал купаться. Но вода оказалась слишком горячей, и Сюэ Паню показалось, что Цю-лин нарочно хочет его ошпарить. За это он дал девушке два пинка ногой.
Цю-лин никогда не испытывала подобного обращения и растерялась. Затаив в себе обиду, она молчала.
Между тем Цзинь-гуй успела сообщить Бао-чань, что сегодня ночью она разрешает Сюэ Паню спать в ее комнате, а Цю-лин позвала на ночь к себе. Цю-лин не хотелось идти к ней. Тогда Цзинь-гуй разгневалась, стала обвинять девушку, будто она брезгует ею, ленится прислуживать по ночам, хочет жить в праздности и довольстве.
– Твой невежественный «господин» бросается на каждую девчонку, которую видит! – бранилась она. – Почему он отнял у меня служанку, а тебя не пускает ко мне? Видимо, он хочет довести меня до смерти!
Сюэ Пань, слыша ее слова, испугался, как бы она не помешала ему в его намерениях в отношении Бао-чань.
– Ты что, забыла, кто ты такая! – обрушился он на Цю-лин. – Если не пойдешь, куда тебе приказывают, изобью!
Цю-лин вынуждена была собрать свою постель и отправиться в комнату Цзинь-гуй. Та приказала ей постелить на полу, и Цю-лин не посмела возразить.
Но как только Цю-лин уснула, Цзинь-гуй разбудила ее и велела налить чаю, а затем потребовала растирать ей ноги. Так повторялось семь-восемь раз за ночь, и Цю-лин ни на мгновение не могла уснуть.
Что же касается Сюэ Паня, то, завладев Бао-чань, он словно обрел жемчужину и больше ничем не интересовался.
Выражая свое негодование, Цзинь-гуй ворчала:
– Погоди, понаслаждайся несколько дней, а потом я с тобой разделаюсь! Уж тогда не обижайся!
В то же время она строила планы, как бы извести Цю-лин…
Прошло около половины месяца. Цзинь-гуй неожиданно притворилась больной и заявила, что у нее болит сердце и она не может двигать ни руками, ни ногами. Лечение не давало никаких результатов. Все в доме поговаривали, что она заболела потому, что ее рассердила Цю-лин.
Как-то раз, когда перестилали постель, из подушки на пол вывалился бумажный человечек, на котором были написаны возраст и дата рождения Цзинь-гуй, а в то место, где полагалось находиться сердцу, было воткнуто пять иголок. Это очень удивило служанок, и они поспешили сообщить тетушке Сюэ. Но та была в это время занята. Сюэ Пань переполошился и велел строго допросить служанок, надеясь найти виновную.
– Зачем понапрасну обижать всех служанок? – сказала ему Цзинь-гуй. – Вероятно, это колдовство Бао-чань.
– Она сейчас не бывает у тебя в комнате, – возразил Сюэ Пань. – Зачем ты обвиняешь ни в чем не повинного человека?
– А кто же мог это сделать, кроме нее? – холодно усмехнулась Цзинь-гуй. – Неужто я сама стала бы себе вредить? Правда, в доме есть и другие служанки, но кто из них посмеет войти в мою комнату!
– Цю-лин последнее время живет с тобой, – заметил Сюэ Пань. – Она все знает. Первым долгом нужно допросить ее.
– Кого допросить?! – усмехнулась Цзинь-гуй. – Кто сознается? По-моему, тебе следует притвориться, будто ты не знаешь ничего, и не поднимать шум. Особой беды не будет, если я умру, – женишься на другой! Если уж говорить откровенно, ты, Бао-чань и Цю-лин одинаково ненавидите меня!
С этими словами она разрыдалась. Сюэ Пань пришел в ярость, схватил попавшийся под руку деревянный дверной засов и бросился искать Цю-лин. Не давая ей возможности произнести ни слова в свое оправдание, он набросился на девушку и стал колотить ее по чем попало: по лицу, по голове, по телу, твердя, что она колдунья и хотела погубить Цзинь-гуй.
Обиженная безвинно, Цю-лин громко зарыдала. На ее плач прибежала встревоженная тетушка Сюэ.
– Что ты делаешь! – закричала она сыну. – Ничего не выяснил – и сразу бить! Разве эта девочка, прислуживающая тебе уже несколько лет, сделала когда-нибудь что-либо дурное? Неужели она сейчас могла так поступить! Прежде выясни, кто виноват, а потом пускай в ход руки!
