Пин-эр стала вновь готовить лекарство. А служанка, ничего не понимая, тихонько спросила у Пин-эр:
– Почему сердится ваша госпожа?
Тогда Пин-эр рассказала ей, как Цзя Хуань опрокинул котелок с лекарством.
– Теперь понятно, почему он испугался и куда-то скрылся! – воскликнула служанка. – Не представляю себе, что из него будет дальше! Сестра Пин-эр, я помогу тебе!
– Не надо, – ответила Пин-эр. – Можешь идти! К счастью, у нас осталось еще немного безоара и лекарство можно снова приготовить.
– Я обо всем расскажу тетушке Чжао, – пообещала девочка, – пусть она знает, какой у нее сын, и понапрасну не ругает других.
Девочка действительно рассказала обо всем наложнице Чжао. Та рассердилась и приказала немедленно позвать Цзя Хуаня. Он спрятался в передней, но служанки нашли его.
– Ах ты, мерзавец! – напустилась на него мать. – Зачем разлил лекарство? Люди тебя проклинают! Ведь я велела только справиться о здоровье девочки! Зачем ты полез в комнату? Если уж зашел, так скорее уходил бы, а не лез «искать вшей в голове тигра»! Погоди, расскажу отцу, он тебя поколотит.
В то время, когда наложница Чжао бранила сына, он отвечал ей грубыми и дерзкими словами…
Если вы хотите знать, что говорил Цзя Хуань, прочтите следующую главу.
Когда наложница Чжао бранила Цзя Хуаня, он бросил ей в ответ такие слова:
– Я всего-навсего опрокинул котелок и разлил немного лекарства. Девчонка от этого не умерла, а меня ругали и там и тут! Видно, обвиняя меня в злом умысле, вы хотите моей смерти. Но погодите, уж я рассчитаюсь с этой девчонкой! Пусть они там берегутся!
Наложница Чжао бросилась к Цзя Хуаню и зажала ему рот рукой.
– Замолчи! Как бы за такие слова из тебя раньше душу не вытряхнули!
Поссорившись с сыном, наложница Чжао стала думать над словами Фын-цзе и чем больше думала, тем больше сердилась. Она даже не послала служанку успокоить Фын-цзе и попросить извинения за сына.
Через несколько дней Цяо-цзе поправилась.
Но с этих пор обе стороны затаили друг против друга еще большую обиду.
Однажды к Цзя Чжэну пришел Линь Чжи-сяо и сообщил:
– Сегодня день рождения Бэйцзинского вана, господин! Какие будут указания?
– Пусть делают все так же, как в прошлые годы, – распорядился Цзя Чжэн. – Сообщи об этом старшему господину Цзя Шэ и отошли подарки!
Линь Чжи-сяо поддакнул и отправился выполнять приказание.
Вскоре пришел Цзя Шэ посоветоваться с Цзя Чжэном, а затем они вместе, в сопровождении Цзя Чжэня, Цзя Ляня и Бао-юя, должны были отправиться к Бэйцзинскому вану пожелать ему долголетия.
Бао-юй, которому красивая внешность и величественная осанка Бэйцзинского вана всегда внушали благоговение, был особенно рад его увидеть. Он торопливо переоделся и вместе с остальными отправился во дворец вана.
Прибыв к Бэйцзинскому вану, Цзя Шэ и Цзя Чжэн отослали ему свои визитные карточки и стали дожидаться приказаний. Через некоторое время из внутренних покоев вышел евнух, перебирая в руках четки.
Увидев Цзя Шэ и Цзя Чжэна, он захихикал и спросил:
– Как вы себя чувствуете, почтенные господа?
Цзя Шэ и Цзя Чжэн поспешили справиться о здоровье евнуха, а вслед за ними справились о его здоровье также Цзя Чжэнь, Цзя Лянь и Бао-юй.
– Ван просит вас, – сказал после этого евнух.
Все пятеро следом за евнухом прошли во дворец. Сначала они миновали высокие двухъярусные ворота, потом обогнули зал и лишь после этого подошли ко входу, ведущему во внутренние покои дворца. У этого входа они остановились, и только один евнух прошел дальше, чтобы доложить вану о прибытии гостей. Появилось несколько младших евнухов, которые приблизились к пришедшим и почтительно справились о здоровье.
Через некоторое время снова появился первый евнух и коротко произнес:
– Прошу…
Все пятеро вошли во внутренние покои. Здесь на террасе перед входом в зал они увидели Бэйцзинского вана в парадном одеянии. Ван вышел им навстречу.
Цзя Шэ и Цзя Чжэн, первыми приблизившись к вану, справились о его здоровье, а после этого справились о его здоровье также Цзя Чжэнь, Цзя Лянь и Бао-юй.
Бэйцзинский ван удержал Бао-юя за руку:
– Я давно тебя не видел и очень много о тебе думал. Как поживает твоя яшма?
– Благодаря вашему счастью и покровительству все хорошо, – почтительно кланяясь, отвечал Бао-юй.
– Чем бы тебя вкусным угостить? – сказал Бэйцзинский ван. – Ну, давайте пройдем, побеседуем!
Несколько почтенных евнухов тотчас же отодвинули занавеску на дверях, и Бэйцзинский ван, промолвив: «Прошу!» – двинулся вперед, а за ним, кланяясь, последовали Цзя Шэ и все остальные.
