Цзя Шэ первым долгом опустился на колени и попросил Бэйцзинского вана принять поздравления, на что тот ответил несколькими любезными фразами. Примеру Цзя Шэ последовали Цзя Чжэн и остальные. Но об этом рассказывать незачем.
После того как Цзя Шэ и все, кто был с ним, вышли из комнаты, Бэйцзинский ван приказал евнуху проводить их в помещение, где собрались его родственники и друзья, и хорошенько угостить. Бао-юя он оставил у себя и разрешил ему сесть.
Отвесив вану земной поклон и поблагодарив за оказанную милость, Бао-юй присел на край круглого табурета, стоявшего у дверей, и стал рассказывать, как он занимается, как пишет сочинения. Бэйцзинскому вану он на этот раз понравился больше, чем обычно, и ван угостил его чаем.
– Вчера его превосходительство военный губернатор господин У, прибывший в столицу на высочайшую аудиенцию, – проговорил ван, – рассказывал мне, что твой батюшка весьма справедливо принимал государственные экзамены, чем завоевал симпатии буквально всех экзаменующихся. Во время аудиенции, когда государь завел речь об экзаменах, господин У даже рекомендовал государю наградить твоего батюшку как одного из достойнейших людей государства. Я считаю, что это является для твоего батюшки счастливым предзнаменованием.
Бао-юй поспешил встать и, выслушав до конца речь вана, почтительно отвечал:
– Это все благодаря вашей милости и любезности его превосходительства господина У.
В это время вошел младший евнух и доложил вану:
– Почтенные гости просят передать вам благодарность за угощение.
Тут он вручил вану карточки, на которых были написаны слова благодарности и пожелания спокойного полуденного отдыха.
Мельком просмотрев карточки, ван возвратил их евнуху.
– Хорошо, – проговорил он, – извинись перед ними, что я доставил им беспокойство.
– Блюда, которыми вы хотели угостить Цзя Бао-юя, готовы, – доложил евнух.
Бэйцзинский ван приказал евнуху отвести Бао-юя на маленький живописный дворик, накормить его, а затем привести снова, чтобы он мог поблагодарить за милости.
Когда Бао-юй вернулся, Бэйцзинский ван сказал ему еще несколько ласковых слов, а затем вдруг засмеялся и произнес:
– В прошлый раз, когда я увидел твою яшму, я так ею заинтересовался, что, возвратившись домой, описал ее мастерам и велел им сделать точно такую же. Как хорошо, что ты приехал, я тебе отдам ее.
Он приказал евнуху принести сделанную по его заказу яшму и собственноручно передал ее Бао-юю.
Приняв яшму, Бао-юй поблагодарил вана. Бэйцзинский ван приказал двум младшим евнухам проводить Бао-юя, и вместе с Цзя Шэ и другими юноша возвратился домой. Повидавшись с матушкой Цзя, Цзя Шэ удалился к себе.
Что касается Цзя Чжэна и остальных, то они, справившись о здоровье матушки Цзя, задержались у нее, рассказывая о том, кого они повстречали во дворце Бэйцзинского вана. После этого Бао-юй сообщил отцу, что его превосходительство господин У рекомендовал Цзя Чжэна к награде как одного из достойнейших людей государства.
– Его превосходительство господин У – наш старый друг, – ответил на это Цзя Чжэн, – он одних со мной лет, и у него твердый и прямой характер.
Потом поговорили о разных пустяках, и наконец матушка Цзя сказала:
– Идите отдыхать!
Цзя Чжэн тотчас же встал и направился к выходу, а за ним последовали Цзя Чжэнь, Цзя Лянь и Бао-юй.
– Вы бы посидели еще немного со старой госпожой, – обернувшись, сказал им Цзя Чжэн.
С этими словами он удалился. Но едва он пришел к себе, как явилась маленькая служанка.
– Господин Линь Чжи-сяо просит вашего разрешения что-то вам доложить.
Она подала Цзя Чжэну красный листок, на котором значилось имя военного губернатора господина У. Цзя Чжэн сразу догадался, что к нему приезжал господин У, а поэтому велел служанке немедленно позвать Линь Чжи-сяо. Цзя Чжэн вышел на террасу.
– Сегодня приезжал военный губернатор господин У поклониться вам, – едва приблизившись, сказал Линь Чжи-сяо. – Я доложил ему, что вас нет, и он уехал. Кроме того, я слыхал, что в ведомстве работ появилась вакантная должность лан-чжуна, и все говорят, что вас назначат на нее без испытательного срока.
– Посмотрим, – произнес Цзя Чжэн.
Затем Линь Чжи-сяо доложил ему о других делах.
Между тем Цзя Чжэнь и Цзя Лянь тоже ушли, и только один Бао-юй остался у матушки Цзя. Он рассказал ей, как его принял Бэйцзинский ван, а затем показал яшму.
Все, кто был в комнате, осмотрели ее и немного посмеялись. Матушка Цзя приказала:
– Пусть ее уберут, чтобы она не затерялась. – А затем спросила Бао-юя: – А как твоя яшма? Носишь? Смотри не спутай с этой!
Бао-юй снял с себя яшму и сказал:
– Вот моя яшма! Как я могу ее потерять! Она сильно отличается от этой, разве их спутаешь? Я как раз хотел сказать вам, бабушка, что позавчера вечером, когда я ложился спать и повесил ее под пологом, она вдруг стала излучать свет. Даже весь полог сделался каким-то красным!
– Ну, пошел говорить глупости! – упрекнула внука матушка Цзя. – Ведь края полога обшиты красной материей. Полог и должен быть красным, если его осветить огнем.
