– Если ты не заберешь, я велю все отнести тебе домой! – решительно заявила Фын-цзе. – И не нужно было ничего подобного делать! Ты нам не чужой. Если у меня будет что-нибудь подходящее, я немедленно позову тебя. Но пока я ничем не могу тебе помочь. И дело здесь вовсе не в подарках.
Решительность Фын-цзе привела Цзя Юня в замешательство. Робея от смущения, он произнес:
– В таком случае, тетушка, позвольте мне поднести вам что-нибудь такое, что вам пригодится!
Фын-цзе позвала Сяо-хун:
– Возьми эти вещи и проведи господина Цзя Юня!
Цзя Юнь, следуя за Сяо-хун к выходу, думал:
«Когда говорили, что вторая госпожа Фын-цзе строга, я не верил, но сейчас убедился в этом. Поистине, она непреклонна, и не найдешь ни малейшей зацепки, чтобы поколебать ее! Неудивительно, что у нее нет сыновей! А маленькая Цяо-цзе еще более странная, чем ее мать! Взглянув на меня, она заревела и перепугалась, словно увидела своего врага, с которым встречалась в прежней жизни! Не повезло мне, только зря день потерял!»
Подавленное состояние Цзя Юня подействовало и на Сяо-хун. Неожиданно Цзя Юнь взял у нее из рук узел с вещами, развязал его, выбрал две вещи и протянул ей.
– Не нужно, что вы! – запротестовала девушка. – А если вторая госпожа Фын-цзе узнает!
– Бери, бери! – убеждал ее Цзя Юнь. – Чего боишься? Как она может узнать? Если не возьмешь, значит причинишь мне смертельную обиду.
– Зачем мне ваши вещи? Ну какую они имеют для меня ценность? – промолвила девушка, краснея, но тем не менее приняла их.
– Дело не в ценности! – улыбнулся Цзя Юнь. – Просто мне хочется сделать тебе подарок.
Переговариваясь, они дошли до вторых ворот. Цзя Юнь вынул из узла оставшиеся вещи и сунул себе за пазуху. Сяо-хун стала торопить его.
– Идите скорее! Если будет у вас какое-либо дело, приходите ко мне – я сейчас прислуживаю во дворе второй госпожи, близка к ней и могу вам помочь.
– Вторая госпожа очень строга, – отвечал ей Цзя Юнь, – поэтому я не решаюсь приходить сюда слишком часто! Но ты-то, конечно, поняла, что я тебе хочу сказать? Если у меня будет свободное время, встретимся и поговорим обо всем подробнее.
– Ладно, идите! – сказала Сяо-хун. – Можете приходить ко второй госпоже сколько угодно. Зачем отдаляться от нее?
– Хорошо, понял! – отвечал Цзя Юнь.
С этими словами он вышел со двора. Взволнованная Сяо-хун долго смотрела ему вслед и повернула обратно, лишь когда юноша скрылся из виду.
Между тем Фын-цзе приказала подавать ужин и спросила служанок:
– Рис готов?
Девочки-служанки побежали узнавать и, вернувшись через некоторое время, доложили:
– Готов.
– Принесите две тарелочки маринованных овощей, которые прислали с юга, – распорядилась Фын-цзе.
Цю-тун передала ее приказание девочкам-служанкам.
В это время в комнату вошла Пин-эр.
– Я совсем забыла! – воскликнула она. – Сегодня в полдень, когда вы были у старой госпожи, приходила монахиня из «монастыря Шуйюэ» с просьбой прислать им два кувшина маринованных овощей и денег за несколько месяцев вперед, потому что настоятельница нездорова. Я спросила у монахини: «Что с настоятельницей?» Она ответила: «Настоятельница уже четыре-пять дней болеет. Еще до своей болезни она постоянно напоминала буддийским и даосским послушницам, которые живут у нас в монастыре, чтобы они гасили светильники, когда она ложится спать. Но те не слушали ее. В тот вечер, когда она заболела, во время третьей стражи, она заметила, что светильник у послушниц еще горит, и крикнула, чтобы его погасили. Послушницы уже уснули, и никто ей не ответил. Тогда ей пришлось встать с кана и погасить светильник самой. Когда она вернулась, то увидела на кане каких-то мужчину и женщину. Она окликнула их: „Кто вы?“ – но тут же почувствовала, что на шею ей упала петля. Она стала звать на помощь; когда ее услышали и прибежали с зажженными светильниками, она лежала на полу с пеной у рта. К счастью, нам удалось привести ее в чувство! Сейчас она не может ничего есть, поэтому велела пойти к вам и попросить маринованных овощей». Поскольку в то время вас не было дома, госпожа, я не дала монахине овощей и только сказала ей: «Моя госпожа у старших господ, как только она вернется, я ее попрошу!» Услышав разговор о маринованных овощах, я вспомнила о ее просьбе. Если б вы не завели о них речь, я бы совсем забыла!
Фын-цзе на некоторое время задумалась, затем спросила:
– Неужели у нас мало маринованных овощей? Пусть отнесут. А что касается денег на содержание монахинь, то через несколько дней их привезет им Цзя Цинь.
Вошла Сяо-хун.
– Второй господин Цзя Лянь прислал человека передать вам, что сегодня вечером он занят и не сможет вернуться домой, – сообщила она.
– Хорошо, – отозвалась Фын-цзе.
Вскоре во двор вбежала запыхавшаяся девочка-служанка. Пин-эр и несколько других служанок окружили ее и долго о чем-то с нею оживленно разговаривали.
– Вы о чем там бубните? – не выдержав, спросила их Фын-цзе.
– Девочка очень труслива, – отвечала ей Пин-эр. – Говорит о каких-то привидениях.
Фын-цзе позвала девочку и спросила:
– Ты видела привидения?
