– Второй господин! – окликнул Бао-юя вошедший в комнату Бэй-мин. – Стало холодно, наденьте плащ.
Бао-юй кивнул, и Бэй-мин подал ему плащ. Если бы Бао-юй не взглянул на плащ, все сошло бы благополучно, но беда в том, что он случайно бросил на него взгляд – и сразу пришел в замешательство. Все ученики с удивлением уставились на него.
Оказалось, что Бэй-мин подал ему тот самый плащ из павлиньего пуха, который когда-то чинила Цин-вэнь.
– Зачем ты взял этот плащ? – спросил Бао-юй слугу. – Кто тебе его дал?
– Ваши служанки, – отвечал Бэй-мин.
– Мне не холодно, – решительно заявил Бао-юй. – Спрячь его.
Цзя Дай-жу подумал, что Бао-юю жалко дорогую одежду, и мысленно оценил бережливость юноши.
– Надевайте, надевайте, второй господин! – настаивал Бэй-мин. – Простудитесь, я буду виноват! Пожалейте хоть меня!..
Бао-юй вынужден был накинуть на себя плащ и с задумчивым видом склонился над раскрытой книгой. Дай-жу показалось, что юноша углубился в чтение, и он перестал обращать на него внимание.
К вечеру, когда учеников отпустили с занятий, Бао-юй подошел к Дай-жу и, сославшись на недомогание, попросил у него разрешения на следующий день не являться в школу.
Дай-жу, который был уже пожилым человеком, занимался с детьми лишь ради развлечения, да и часто болел, был только рад, когда кто-нибудь из учеников не приходил на занятия – меньше было хлопот. К тому же он знал, что Цзя Чжэн сейчас чрезвычайно занят, а матушка Цзя любит и балует Бао-юя, поэтому он, нисколько не задумываясь, без возражений отпустил юношу.
Возвратившись домой, Бао-юй первым долгом повидался с матушкой Цзя и госпожой Ван, повторил им то, что перед этим сказал учителю, и те, конечно, поверили ему. Затем он немного посидел с ними и ушел к себе в сад. С Си-жэнь и другими служанками, которые встретили его, он не стал шутить и смеяться, как прежде, а как был, в одежде, прилег на кан.
– Ужин готов, – сказала Си-жэнь. – Ты будешь есть сейчас или немного погодя?
– Я не буду ужинать, я себя плохо чувствую, – отозвался Бао-юй. – Ешь сама!
– Пусть так, но переодеться нужно, – заметила Си-жэнь. – Разве можно мять такие дорогие вещи?
– И переодеваться не буду, – заявил Бао-юй.
– К вещам надо относиться бережно, – не унималась Си-жэнь. – Посмотри, какая на этом плаще тонкая вышивка! Нельзя же ее портить!
Слова Си-жэнь укололи Бао-юя в самое сердце, и он тяжело вздохнул.
– В таком случае убери плащ подальше! Я его больше надевать не стану!
С этими словами он поднялся с кана и сбросил с себя плащ. Си-жэнь подошла, чтобы взять у него плащ, но он уже сам аккуратно сложил его.
– Что это вы сегодня так проворны, второй господин? – насмешливо спросила Си-жэнь.
– В этот платок завязать? – не отвечая на ее вопрос, спросил Бао-юй.
Шэ-юэ поспешно подала Бао-юю платок, предоставляя ему возможность самому завязать его, подмигнула Си-жэнь и беззвучно рассмеялась. Бао-юй не обратил на нее никакого внимания и, удрученный, сел. Но вдруг раздался бой часов, он встрепенулся и поглядел на часы – стрелки указывали половину шестого.
Девочка-служанка зажгла лампу.
– Если не хочешь ужинать, выпей хоть полчашки рисового отвара, – предложила Си-жэнь, – зачем голодать?! Если ты не поешь, а будешь только раздражаться, нам же доставишь лишние хлопоты.
Бао-юй замотал головой:
– Я не голоден. К чему есть через силу!
– Ну тогда пораньше ложись спать, – предложила Си-жэнь.
Вместе с Шэ-юэ она постелила ему постель, и Бао-юй лег. Всю ночь он ворочался с боку на бок и лишь перед самым рассветом уснул. Но вскоре снова проснулся. Си-жэнь и Шэ-юэ тоже встали.
– Почти до пятой стражи я слышала, как ты ворочался, – сказала Си-жэнь, – я не осмелилась тревожить тебя расспросами. Потом я сама уснула и не знаю, спал ли ты.
– Немного поспал, – отвечал Бао-юй, – не понимаю, почему я так рано проснулся!
– Тебе нездоровится? – спросила Си-жэнь.
– Нет, ничего. Только неспокойно на душе.
– В школу пойдешь?
– Меня освободили на один день от занятий, – рассказал Бао-юй. – Хочу сегодня погулять в саду, немного рассеяться, но только боюсь, что будет холодно. Вели девочкам убрать свободную комнату, поставить там курильницу и положить бумагу, тушь, кисть и тушечницу, я там позанимаюсь, и пусть никто меня не тревожит.
– Кто же осмелится тебя тревожить, если ты будешь заниматься! – вмешалась в разговор Шэ-юэ.
– Вот и хорошо! – обрадовалась Си-жэнь. – И позанимаешься, и успокоишься, да и простуды тебе нечего опасаться. А как у тебя аппетит? Может быть, тебе чего-либо хочется поесть? Скажи мне, и я передам на кухню, чтобы приготовили.
– Мне все равно, не создавай хлопоты из-за пустяков, – ответил Бао-юй. – Пусть для аромата поставят немного фруктов в мою комнату.
– А в какой комнате ты будешь заниматься? – полюбопытствовала Си-жэнь. – Все свободные комнаты не убраны, кроме той, в которой жила Цин-вэнь; после ее смерти туда никто не заходил, поэтому там сравнительно чисто. Но только эта комната холодная.
– Ничего, – сказал Бао-юй. – Пусть принесут туда жаровню.
– Хорошо, – ответила Си-жэнь.
