Приняв яшму из рук матушки Цзя, Фын-цзе вместе с Си-жэнь понесла ее к Бао-юю.
В это время Бао-юй проснулся.
– Твоя яшма нашлась! – крикнула ему Фын-цзе.
Глаза Бао-юя были затуманены сном, но все же он протянул руку к яшме. Однако тут же, не глядя, швырнул на пол.
– Вы меня обманываете! – воскликнул он, и на устах его появилась холодная усмешка.
– Странно! – воскликнула Фын-цзе, торопливо поднимая яшму с пола. – Как ты мог ее опознать не глядя?
Бао-юй только ухмыльнулся.
В этот момент в комнату вошла госпожа Ван – она все видела.
– Значит, и говорить не о чем! – решила она. – Он родился с яшмой во рту и лучше нас знает, какая она. Я уверена, что люди, увидев наше объявление, в котором описаны приметы яшмы, просто подделали ее.
Никто не мог возразить.
Цзя Лянь, находившийся в прихожей и услышавший слова госпожи Ван, отозвался:
– Если яшма не та, отдайте ее мне, я проучу этого мошенника! У нас такое несчастье, а он смеет нас морочить!!
– Лянь-эр! – прикрикнула матушка Цзя. – Отдай ему яшму и пусть убирается! Ведь он человек бедный и просто захотел заработать, когда узнал, что у нас произошла такая неприятность! Он и без того потратился, чтобы подделать яшму. Лучше вернуть ему яшму, дать несколько лян и сказать, что яшма не наша. Если мы этого человека накажем и другие узнают, то даже те, кто найдет настоящую яшму, будут опасаться идти к нам!
Цзя Лянь поклонился и вышел.
Человек, принесший яшму, все еще ждал в кабинете. Видя, что долгое время к нему никто не является, он забеспокоился. Но тут явился Цзя Лянь…
Что последовало за этим, можно узнать из следующей главы.
Итак, мы рассказывали о том, как Цзя Лянь, схватив фальшивую яшму, разгневанный бросился к себе в кабинет. Человек, ожидавший его, сразу заметил, что вид Цзя Ляня не сулит ему ничего хорошего. Он обеспокоился и поспешно встал.
– Ну и смельчак! – злобно усмехнулся Цзя Лянь. – Я тебя проучу, негодяй! Ты понимаешь, кого ты вздумал обманывать?! Эй! Слуги!
Отозвалось несколько слуг.
– Свяжите его! – крикнул Цзя Лянь. – Как только вернется домой господин Цзя Чжэн, я ему доложу, и мы отправим этого мошенника в ямынь!
– Слушаемся! Сейчас несем веревки! – хором отвечали слуги, но сами не двинулись с места.
Человека, принесшего яшму, охватил страх. Он бросился перед Цзя Лянем на колени и, земно кланяясь ему, восклицал:
– Почтенный господин! Не гневайтесь на меня! Я очень беден, только это толкнуло меня на нечестный поступок. Яшму я подделал, но я ничего не смею за нее просить, пусть молодой господин примет ее от меня в подарок!
Он не переставал отбивать поклоны.
– Ну и наглец же ты! – выругался Цзя Лянь. – Не хватало у нас еще твоей дряни!
Но тут вошел Лай Да и с улыбкой сказал Цзя Ляню:
– Не гневайтесь, второй господин! Ведь это ничтожный человечек! Пощадите его, пусть он убирается на все четыре стороны!
– Безобразие! – кричал Цзя Лянь, и Лай Да поддакивал ему.
– Глупый пес! – кричали в унисон слуги. – Становись на колени, проси прощения у второго господина и господина Лай Да и убирайся отсюда! Или ты ждешь, чтобы тебе надавали пинков?!
Незнакомец еще раз поспешно поклонился и, обхватив голову руками, убежал, словно перепуганная крыса.
И с этого момента по улицам пошли гулять слухи:
– Оказывается, Цзя Бао-юй распознал «цзя баоюй»[39].
Между тем Цзя Чжэн возвратился домой после визитов. Праздник фонарей близился к концу, и никто не хотел сердить его, поэтому слуги не стали докладывать, что им пытались подсунуть фальшивую яшму. Во дворце Жунго по случаю праздника было устроено семейное пиршество, но так как недавно умерла Юань-чунь, да и Бао-юй был болен, все были печальны и подавлены, так что за время праздника не произошло ничего такого, что было бы достойно описания.
Наконец наступило семнадцатое число первого месяца. Госпожа Ван надеялась, что в этот день ее брат Ван Цзы-тэн прибудет в столицу. Но неожиданно вошла Фын-цзе и сообщила:
– Сегодня второй господин Цзя Лянь слышал разговоры, что наш старший господин Ван Цзы-тэн, торопясь в столицу, в дороге неожиданно заболел и умер. Вы знаете об этом, госпожа?
– Нет! Вчера вечером никто мне ничего не говорил, – отвечала встревоженная госпожа Ван. – Где Цзя Лянь слышал об этом?
– Второй господин говорит, что слышал эти разговоры в доме тайного советника господина Чжана, – ответила Фын-цзе.
Из глаз госпожи Ван хлынули слезы, но она тотчас же вытерла их и сказала:
– Пусть Цзя Лянь разузнает все точнее, а потом сообщит мне!
Фын-цзе вышла. Госпожа Ван украдкой стала ронять слезы, скорбя о смерти Юань-чунь и о внезапной кончине брата. Тревожило ее и состояние Бао-юя. Одно несчастье обрушивалось за другим, и на душе ее было очень тяжело.
А тут еще пришел Цзя Лянь и сообщил:
