– Что же делать?! – растерянно проговорила Фын-цзе.
Тут вошла девочка-служанка.
– Вторая госпожа, – сказала она, – меня прислала госпожа Син. Она интересуется, когда накормят родственников. Со дня смерти старой госпожи пошел третий день, а в доме нет порядка! Слуг не дозваться, делают они все кое-как.
Фын-цзе поспешила отдать распоряжения слугам, чтобы подавали завтрак. Людей в этот день съехалось много, и слуги совершенно сбились с ног. Фын-цзе сама наблюдала, как угощают гостей, но вдруг вспомнила, что надо еще дать задания служанкам. Она позвала жену Ван-эра и велела передать служанкам поручения. Все поддакивали, но никто не двинулся с места.
– Который час? – нетерпеливо спросила Фын-цзе. – Почему не подают на стол? Скоро уже обед!
– Подать нетрудно, – отвечали ей, – но у нас не в чем подавать.
– Вздор! – вспыхнула Фын-цзе. – Раз я приказала, все должно быть давно вам выдано!
Служанки только покачивали головами.
Тогда Фын-цзе отправилась в комнаты матушки Цзя, чтобы взять там необходимую посуду. Сначала она хотела попросить на это разрешения госпожи Син и госпожи Ван, но, так как возле них толпилось много народу, а время уже было позднее, она позвала Юань-ян и приказала ей выдать служанкам посуду, которой прежде пользовалась матушка Цзя.
– И вы еще говорите об этой посуде! – удивилась Юань-ян. – Неужели вы не помните, что ваш муж давным-давно заложил ее? Или вы думаете, что ее потом выкупили?
– Я не прошу золотую и серебряную посуду, – возразила Фын-цзе, – речь идет о той, которой старая госпожа пользовалась повседневно.
– А откуда взялась посуда, которой сейчас пользуются старшая госпожа Син и госпожа Ю? – спросила Юань-ян. – Ведь им все дала старая госпожа.
Фын-цзе отправилась к госпоже Ван, отыскала у нее в комнатах Юй-чуань и Цай-юнь и с их помощью нашла кое-что из посуды; затем велела Цай-мин составить точную опись и выдала посуду под ответственность служанок.
Фын-цзе была очень растеряна, и Юань-ян подумала про себя:
«Как она прежде ловко управлялась с делами! А теперь стала такой нерасторопной! Не напрасно ли старая госпожа так восхищалась ею?!»
Надо сказать, что, когда госпожа Син услышала слова Цзя Чжэна о том, что похороны не должны быть слишком богатыми, это ей очень понравилось, и под этим предлогом она решила кое-что сэкономить на черный день.
Устраивать похороны должен был старший сын покойной и его семья. Так как Цзя Шэ отсутствовал и посоветоваться с ним нельзя было, а Цзя Чжэн был нерасторопен, поэтому в затруднительных случаях, когда к нему обращались за советом, он отсылал к госпоже Син.
– Делайте так, как скажет старшая госпожа, – говорил он.
А госпожа Син, зная, что Фын-цзе жадна, а Цзя Лянь привык к злоупотреблениям, решила не выпускать бразды правления из своих рук.
Юань-ян полагала, что деньги на похороны матушки Цзя уже выданы, поэтому нерешительность Фын-цзе раздражала ее и наводила на мысль, что Фын-цзе не желает стараться. Это еще более усиливало горе девушки, и она безутешно рыдала перед гробом покойницы. Госпожа Син слышала причитания Юань-ян, но ей и в голову не приходило, что она сама мешает Фын-цзе распоряжаться. Напротив, она еще во всеуслышание заявляла:
– Фын-цзе стала нерадивой!..
Вечером госпожа Ван пригласила к себе Фын-цзе и сказала ей:
– Хотя у нас во всем чувствуется недостаток, нужно, чтобы похороны, по крайней мере внешне, казались приличными. Родственников и друзей у нас много – одни уезжают, другие приезжают, а слуги совершенно разболтались. Наверное, ты за ними не присматриваешь!.. Тебе бы следовало постараться поддержать честь нашей семьи!
Фын-цзе опустила голову. Она хотела рассказать госпоже Ван, что ей не дают денег, но, зная, что госпожа Ван все равно ничем не поможет, так как деньги находятся не в ее ведении, Фын-цзе отказалась от своего намерения. Возражать госпоже Ван она тоже не посмела и сочла за лучшее просто промолчать.
– Конечно, о похоронах следовало бы позаботиться мне как жене старшего сына покойной, – заметила госпожа Син, которая находилась тут же, – ведь ты лишь жена ее внука и подобные дела тебя непосредственно не касаются. Но я уже стара и не так проворна, как ты. Это и заставило меня часть забот возложить на тебя. Как же ты можешь быть такой небрежной?!
Фын-цзе покраснела; она собралась с духом и хотела ответить, но тут послышались удары барабана – наступило время сумерек, когда обычно во время похорон совершалась церемония сожжения бумажных денег. В доме послышались плач и причитания, и Фын-цзе так ничего и не удалось сказать.
Она хотела продолжить разговор с госпожой Ван после окончания церемонии, но госпожа Ван заторопила ее уходить.
– Здесь мы сами все устроим, а ты распорядись насчет завтрашнего дня!
Фын-цзе не решилась перечить ей, молча проглотила обиду и удалилась. Она собрала всю прислугу, отдала необходимые распоряжения, а затем стала взывать к престарелым служанкам:
– Тетушки, пожалейте меня! Госпожи меня так обижают! А все из-за того, что вы не хотите стараться. Надо мной все смеются! Прошу вас, хоть завтра потрудитесь!
