Бао-юю было больно смотреть, как убивается Сян-юнь, но подойти и утешить ее он не решался. В простом платье, без украшений, ненакрашенная и ненапудренная, она казалась еще более прекрасной, чем до замужества. Бао-цинь и другие молодые девушки в простых платьях тоже выглядели прелестно. Однако Бао-чай, с головы до ног облаченная в траур, была красивее всех!
«Древние говорили, – думал он, – что тысячи красных и десятки тысяч пурпурных цветов по красоте уступают цветку сливы. Это не только потому, что цветы сливы распускаются рано, но и потому, что они обладают „необычайной белизной и тончайшим запахом“. Ах, если бы сестрица Дай-юй могла так нарядиться, какой прекрасной она бы выглядела!»
При этой мысли комок подступил к его горлу, и слезы, словно жемчужины, покатились по щекам. И так как во время траура можно было плакать, Бао-юй открыто изливал свое горе.
В это время служанки утешали Сян-юнь, и когда из передней послышался плач Бао-юя, они подумали, что он плачет, вспомнив, как любила его матушка Цзя. Им и в голову не приходило, что Сян-юнь и Бао-юй оплакивают собственную судьбу.
Плач молодых людей вызвал новый взрыв рыданий у всех, кто находился в комнате. Тетушке Сюэ и Ли Вань насилу удалось их успокоить.
На следующий день во время ночного бдения в доме было очень оживленно. Фын-цзе с ног сбилась. Она даже охрипла, отдавая приказания. До полудня еще кое-как удавалось следить за порядком, но после полудня родственников наехало столько, что при всем своем старании она не могла за всем уследить. Как раз, когда Фын-цзе совершенно растерялась, прибежала девочка-служанка:
– Вот вы где, вторая госпожа! Старшая госпожа Син все время возмущается: в доме людей полным-полно, порядка никакого нет, а вы прячетесь!
От этих слов у Фын-цзе перехватило дыхание, в горле что-то сжалось, из глаз полились слезы. Она почувствовала сладковатый вкус крови во рту, в голове помутилось, и она стала медленно опускаться на пол. К счастью, Пин-эр успела подхватить ее. Потом подбежали другие служанки и увидели, что у Фын-цзе пошла кровь горлом.
Кто желает узнать о дальнейшей судьбе Фын-цзе, пусть прочтет следующую главу.
Итак, мы остановились на том, что Фын-цзе, услышав слова девочки-служанки, задохнулась от возмущения и обиды, а вслед за тем почувствовала вкус крови во рту, в голове у нее закружилось, и она стала медленно опускаться на пол. Пин-эр подхватила ее, а затем приказала служанкам отвести ее домой и уложить на кан. Здесь она велела Сяо-хун налить чашку кипяченой воды и поднесла ее к губам Фын-цзе. Та отпила глоток и впала в забытье.
К кану подошла Цю-тун, окинула Фын-цзе быстрым взглядом и вышла. Пин-эр не стала ее удерживать и, увидев возле себя Фын-эр, приказала ей:
– Доложи госпожам, что Фын-цзе заболела.
Фын-эр передала госпоже Син и госпоже Ван, что Фын-цзе не может помогать на похоронах, так как у нее горлом идет кровь. Госпожа Син заподозрила, что Фын-цзе сказалась больной, чтобы скрыться от хлопот, но, так как в комнате было полно родственников, она только произнесла:
– Ладно, пусть отдохнет!
Больше ей об этом не говорили. В тот вечер родные и друзья приезжали и уезжали непрерывно; к счастью, нашлось несколько близких родственниц покойной, которые могли принимать приезжающих и следить за порядком, что же касается слуг и служанок, то они, пользуясь отсутствием Фын-цзе, отлынивали от дел, шумели и только устраивали суматоху.
Во время второй стражи, когда разъехались гости, начался обряд прощания с покойницей. Родственницы, облаченные в траур, плакали возле гроба. Юань-ян так безутешно рыдала, что даже упала в обморок. Ее подхватили и лишь с большим трудом привели в чувство. Но, придя в себя, она решительно заявила, что должна последовать за своей госпожой, так как госпожа ее очень любила. Все сочли, что она говорит это лишь в приливе горя, и не придали ее словам никакого значения.
Когда настал момент прощания и в зале собрались хозяева, их родственники и слуги числом более ста человек, отсутствия Юань-ян никто не заметил. Лишь когда настало время Ху-по и другим служанкам плакать у гроба и совершать жертвоприношения, они хватились Юань-ян, но, подумав, что она отдыхает после пережитого потрясения, никому не сказали об этом.
После того как прощание окончилось, Цзя Чжэн позвал к себе Цзя Ляня, чтобы посоветоваться с ним, как устроить обряд выноса гроба и кого оставить присматривать за домом на время их отсутствия.
– Из хозяев останется Цзя Юнь, так как ему не обязательно сопровождать гроб, – отвечал Цзя Лянь, – а из слуг – Линь Чжи-сяо со всей своей семьей. Вот только не знаю, кого из женщин можно оставить!
