Глядя на нее, некоторые служанки говорили, что супруга Бао-юя так же глупа, как и он, но другие считали, что у молодоженов доброе сердце и они хорошо знают этикет, и Цзя Чжэну приятно было слышать это.
Затем снова зашел разговор, кого оставить присматривать за домом, и опять-таки остановились на Фын-цзе и Си-чунь, ибо остальные должны были сопровождать гроб.
В эту ночь никто не спал.
Едва настало время пятой стражи, все уже собрались, а как только забрезжил рассвет, Цзя Чжэн, который теперь был самым старшим в роде, облачился в грубую траурную одежду и вновь стал плакать перед гробом матушки Цзя, желая до конца исполнить свой долг почтительного сына.
Как только гроб с телом матушки Цзя был вынесен за ворота дворца Жунго, по дороге стали совершать жертвоприношения семьи знакомых. Но об этом мы рассказывать не будем.
Наконец процессия прибыла в «кумирню Железного порога», где и был установлен гроб. Мужчины, строго соблюдавшие траур, должны были провести здесь всю ночь. Однако мы и об этом умолчим.
Сейчас будет рассказано о том, как Линь Чжи-сяо, убрав траурный навес у входа во дворец, велел закрыть все окна и двери, подмести двор, а после этого назначил людей, которые должны были ходить ночью дозором по дворцу Жунго и отбивать стражи.
Во дворце Жунго существовало правило: как только раздавались удары, возвещавшие конец второй стражи, все ворота, ведущие во внутреннюю часть дворца, запирались наглухо, доступ для мужчин туда прекращался, и только женщинам разрешалось устраивать ночные обходы.
Фын-цзе в день похорон матушки Цзя чувствовала себя бодрее, чем прежде, но ходить все же не могла, поэтому с вечера Пин-эр и Си-чунь обошли дворец, дали указания ночным сторожам, а после этого разошлись по своим комнатам.
А сейчас нам придется вернуться к истории, о которой мы вкратце рассказывали выше.
Приемный сын Чжоу Жуя по имени Хэ Сань еще в то время, когда хозяйственными делами ведал Цзя Чжэнь, устроил драку с Бао Эром, за что был побит и изгнан из дворца, и сейчас целые дни проводил в игорных домах. Как только он узнал о смерти матушки Цзя, у него зародилась надежда, что его услуги могут вновь потребоваться.
Несколько дней подряд он ходил во дворец Жунго, но так ничего и не добился. Огорченный и расстроенный, он поплелся в игорный дом.
– Хэ Сань, почему бы тебе не попробовать отыграться? – спрашивали его.
– Мне бы очень хотелось, да денег нет, – отвечал Хэ Сань.
– Рассказывай! – усмехались люди. – Ведь ты несколько дней подряд ходил к своему папаше Чжоу Жую, неужели ничего у него не выклянчил? Он-то уж, наверное, немало денег вытянул у своих хозяев! А ты притворяешься бедняком!
– Помолчите! – закричал Хэ Сань. – Конечно, у наших господ столько золота и серебра, что не сосчитаешь, но они его прячут. Дождутся, что все добро у них грабители унесут!
– Врешь! – говорили ему. – Сколько у них может быть золота и серебра, если описали имущество?!
– Ничего вы не знаете! – воскликнул Хэ Сань. – Описать-то описали, да всего не забрали. После смерти старой госпожи осталось немало золота и серебра. Оно находится в комнатах покойницы, и делить его будут после похорон!
Один из игроков несколько раз метнул кости и вдруг сказал:
– Я проиграл, но отыгрываться не буду. Пойду спать!
С этими словами он подтолкнул Хэ Саня:
– Пойдем, дело есть…
Хэ Сань вышел.
– Ты способный, а бедный, – сказал человек. – Я бы на твоем месте не смирился с этим!
– Что поделаешь – такая судьба! – безнадежно проговорил Хэ Сань.
– Ты же только что говорил, что во дворце Жунго денег сколько угодно! Почему бы тебе не пойти туда и достать хоть немного на расходы?
– Братец мой! – воскликнул Хэ Сань. – Денег-то у них много, да разве они дадут хоть копейку?!
– Самому надо взять! – улыбнулся человек, и Хэ Сань уловил в его словах намек.
– Самому?
– Ну да. Не понимаешь? Я бы сумел!
– Как?
– Если хочешь разбогатеть, проведи нас во дворец! – тихо зашептал человек. – Мои друзья сделают все ловко и без шума. Ваши господа уехали, дома одни женщины! Если даже повстречается мужчина – не беда! Только у тебя не хватит смелости!
– Что ты говоришь о смелости! – возмутился Хэ Сань. – Неужели я испугаюсь приемного отца? Я признаю его отцом лишь ради моей матери! Боюсь только, что у нас ничего не получится, да еще попадем в беду. Ведь нет ни одного ямыня, где бы у наших господ не было знакомых чиновников! Если и удастся что-то взять, шум подымется страшный, и придется бежать.
– О, тебе повезло! – воскликнул человек. – Мои друзья приехали с морского побережья. Если удастся состряпать это дельце, мы все вместе отправимся на побережье. Согласен? Не захочешь оставить названую мать, мы и ее возьмем – будете жить с нею в свое удовольствие.
– Братец, а не пьян ли ты? – обеспокоенно спросил Хэ Сань. – Разве можно говорить о таких вещах во всеуслышание?
Он отвел своего знакомого в укромное место, где они обо всем условились, а затем разошлись каждый в свою сторону. Но об этом мы пока рассказывать не будем.
