– Не только ты, – сказала ей Фын-цзе. – Если говорить о репутации, то она у нас у всех пострадала! Как послушаешь тебя, совсем невмоготу становится!
В это время со двора послышался шум.
– Я же говорил, что эти монашки приносят одни несчастья! – кричал кто-то. – У нас в семье Чжэнь их даже на порог не пускали! А здесь все иначе! Вчера едва успели вынести гроб с телом старой госпожи, как какая-то монашка упорно хотела пройти в дом! Я ее не пускал, но старухи, что присматривают за воротами, обругали меня и стали просить монашку, чтобы она вошла. Они открыли калитку, и я не знал, заперли ли ее потом. Меня это очень беспокоило, и я не мог уснуть до четвертой стражи. Вдруг поднялся шум, я бросился во двор, но ворота были заперты, и мне никто не хотел открыть. Когда крики усилились, я выломал ворота и увидел чужих людей во дворе. Я выскочил и стукнул одного дубинкой так, что убил его. Только после этого я узнал, что попал во двор четвертой барышни Си-чунь, и монашка как раз была здесь! Еще не рассвело, а монашка улизнула! Разве это не доказывает, что именно она привела разбойников?!
– Кто там болтает, забыв о приличии? – вскричали Пин-эр и другие служанки. – Барышня здесь, а он расшумелся!
– Разве вы не знаете, что он из семьи Чжэнь? – удивилась Фын-цзе. – Это тот самый слуга, которого Чжэни прислали к нам!
Слова Бао Юна смутили Си-чунь.
– О какой монашке он болтает? – спросила девушку Фын-цзе. – Или ты взяла к себе жить монашку?
Си-чунь вынуждена была рассказать, как ее навестила Мяо-юй и как она оставила ее играть в шахматы, чтобы скоротать ночь.
– Так это была она? – издала удивленный возглас Фын-цзе. – И как только она согласилась остаться? В таком случае разговаривать не о чем! Нужно сказать этому крикуну, чтобы он держался потише и не болтал, не то господин Цзя Чжэн проучит его!
Си-чунь думала о случившемся, и ей стало так страшно, что хотелось убежать. Хотя Фын-цзе самой было тяжело, но она беспокоилась за Си-чунь и просила ее никуда не уходить.
– Пусть соберут оставшиеся вещи, – приказала Фын-цзе. – Люди постерегут их!
– Лучше подождать, пока чиновники из ямыня закончат расследование, – предложила Пин-эр, – а потом соберем. Кого-нибудь послали сообщить господину о происшествии?
– Спроси у старух-служанок! – отозвалась Фын-цзе.
Вскоре посланная к старухам служанка возвратилась и сообщила:
– Господин Линь Чжи-сяо ехать не может, слугам тоже отлучаться нельзя, пока не закончится расследование, поэтому пришлось поехать второму господину Цзя Юню.
Фын-цзе кивнула, села рядом с Си-чунь и погрузилась в размышления.
Как вы уже догадались, шайку разбойников, о которой шла речь выше, привел Хэ Сань. Разбойники похитили из дома золото, серебро, драгоценности, а затем, уверенные, что никто им не помешает, хотели обворовать жилые комнаты на западной стороне. Подойдя к одному из освещенных окон, они заглянули внутрь и увидели двух красивых девушек: барышню и монахиню. Разбойники жизнью не дорожат – они хотели тут же вломиться в дом и овладеть девушками, но в этот момент на них бросился Бао Юн, и они, прихватив с собой награбленное, обратились в бегство. Они даже не заметили, что Хэ Сань куда-то исчез.
Выбравшись из дворца Жунго, они скрылись в притоне укрывателя краденого. На следующий день они навели справки и узнали, что Хэ Сань убит, а о грабеже сообщено в военный и гражданский ямыни. Посоветовавшись между собой, разбойники решили убраться отсюда, чтобы успеть присоединиться к морским пиратам, пока не вышел указ об их аресте и они еще могут беспрепятственно проезжать через заставы и переправы.
Но главарь разбойников оказался храбрецом.
– Уехать успеем, – сказал он, – я не покину этих мест без той монахини. До чего ж красива! Из какого только монастыря вырвалась эта пташечка?
– Ай-я! Вспомнил! – закричал один из разбойников. – Это настоятельница из «кумирни Бирюзовой решетки», принадлежащей семье Цзя! Помнишь, у них во дворце заболел какой-то Бао-юй? Никто не мог его вылечить, а потом неожиданно нашелся врач. И ты знаешь кто? Та монахиня!..
– Сегодня будете скрываться здесь, – решил главарь разбойников. – А утром нарядитесь купцами и проскочите через заставу. Я немного задержусь! Будете ждать меня на «склоне Двадцати ли»!
После этого разбойники разделили между собой добычу.
В это время Цзя Чжэн и другие, сопровождая гроб с телом покойной, прибыли в кумирню и совершили положенные церемонии. Затем гости и родственники стали разъезжаться.
Цзя Чжэн, который должен был остаться в кумирне, устроился во внешнем флигеле, а госпожа Син и госпожа Ван – во внутреннем, и всю ночь они плакали.
