– Сюда вскоре приедет подмога с другого объекта. Нам нельзя сплоховать. То, что они приезжают – уже делает нас менее состоятельными. Будто мы не справляемся. Эйн очень нервничает.
Арс подошёл к шкафчику и вытащил оттуда аптечку.
– Это зачем? – тут же среагировала я.
– Твоё плечо не болит, потому что ты на обезболивающем. Конечно, мы хорошенько тебя подлатали, рана затянулась, но надо бы ещё помазать. Лучше заживёт и от боли избавит, – он откупорил крышку маленького пузырька и достал оттуда немного белой мази. – На рану глянешь – не пугайся, зрелище не из приятных. Впрочем, что я тебе говорю, будто в первый раз, сама знаешь. – Арс выжидающе встал.
– Что?
– Свитер бы сняла и рубашку расстегнула, как я смажу?
– А сама я?
– Ещё раз я, а потом уже и сама, завтра с утра.
Нехотя начала стягивать свитер. У меня тут сто одёжек. Я как капуста скидывала то одно, то другое. И все дырявое. Пострадала моя одежда, причём не только от крата, но и от их стараний добраться до моей раны. Арс с завидным терпением ждал и наблюдал без скромности. Пусть смотрит. Если не моя полу лысая голова привлекает, так завидная фигура, этого у нас с Ринной не отнять. Впрочем, разоблачаться совсем не стала, осталась в тонкой кровавой маячке и лифчике, так уже сама могла видеть временное уродство на теле. Вот угораздило же!
От прикосновения холодных рук и крема вся съёжилась и скривилась. Арс щадил, аккуратными движениями нанося крем на повреждённый участок. А мне хотелось жалобно скулить и постанывать, почему-то казалось, что боль вернулась. Тут отворилась дверь, и вошёл Эйн, как ревизор, окидывая взглядом место лечения и нас.
– Все в порядке?
– Ну да, – ответил Арс, чуть прервавшись и пожав плечом, будто по-другому и быть не могло, зачем спрашивать?
Эйн озабоченно кивнул и удалился, оставив дверь открытой.
На следующее утро я по-прежнему была в этом мире, отчего настроение не прибавилось. Ванна была занята, поэтому продолжала валяться в своей кровати и гадать, почему меня не подняли спозаранку и не потащили в лес на очередной обход. Мыслей приходило много разных и ни одной здравой. Мне казалось неудержимого шефа никакая болячка и выходной не удержит дома в тепле. Он же мазохист чёртов, его так и тянет в пекло к монстрам.
Когда вошла в кухню, Эйн сидел, попивал кофе, а Арс колдовал над плитой. Что он там затеял?
– Как плечо? – Эйн продолжал пить, куда-то уставившись в пространство. Отвечать, нет? Выглядит это, будто ему и неважно, а спросил так, для проформы.
– Вроде получше, но ночь была не спокойной.
И тут он вскинулся, уставившись проницательным взглядом.
– Нам надо серьёзно поговорить. И что за головной убор на тебе?
От первой фразы все сжалось внутри, а от второй возмутилось. Чем ему не нравится моя бандана? Ни за что не сниму! Пусть только попробует надавить!
– Буду так ходить, пока волосы не отрастут, – заведомо обиженно пробурчала я и села, наконец, возле окна. Эх, до чего же кухня маленькая. Совсем не улыбается сидеть с шефом нос к носу.
– А ты собралась отрастить волосы? – повернулся Арс с лопаточкой в руке.
Мне показалось или на его лице действительно отобразилась радость?
– Попытаюсь, – тяжело вздохнула, понимая, что вернись сейчас в своё тело Ринна, а я в своё, она все мои старания свернёт на нет.
– Зачем тогда вообще отрезала? – как-то иронично заметил шеф.
Ну, что тут ответить.
– Не знаю, а ещё вернее будет сказать – не помню, – но это уже так, чтобы поддержать идею с амнезией.
Завтрак пришлось готовить на всех мне. Попытки Арса не увенчались успехом. И это они ели каждое утро? Тосты-тосты-тосты… Нет, неплохо наверное, но не всегда же и не из горелого хлеба. Разбив яйца в небольшой миске, порезала овощи, что нашла в холодильнике, кинула туда и все тщательно перемешала, предварительно не забыв посолить, а потом вылила на сковороду. Омлет, обжаренный с двух сторон, это объедение. Сочненько и сытненько, мм… Мои старания оценили. И даже Эйн буркнул «спасибо» и «вкусно».
Мне кажется или с ним действительно произошли какие-то перемены? После той стычки в лесу. Как-то тихонько себя ведёт, без агрессии. Покосилась на задумчивого шефа.
Мы сидели втроём с пустыми тарелками и никто не поднимался, чтобы уйти.
– Давайте тарелки помою, – подорвалась с места, чтобы хоть как-то нарушить повисшее молчание.
– Нет, Арс сделает за тебя, сядь – надо обсудить твою амнезию.
Села. Боязно было, если честно. Я вот смотрела на него, пока он думал с чего начать, а может, как начать и не понимала, то ли бояться, то ли нет. Он какой-то не однозначный: то, как стена, об которую можно разбить лоб, то располагающий к себе нормальный человек. Скромно сидела, опуская и поднимая на него глаза, желая рассмотреть ультрамариновые зрачки шефа. Вот у Арса не такие: обычные серые с зеленоватыми крапинками, у меня карие – золотистые, как любила мама говорить. Эх, мне бы такие, как у Эйна, необычно ярко выраженные, способные темнеть от злости и светлеть, покрываясь редкими искринками от доброты. Или то не доброта была?
– Значит, так.
