– Нет. Я хочу, чтобы ты выбрала. Не проснулась – а сделала выбор.
В глазах Ниры не было надежды. Только необходимость.
– Ты думаешь, меня можно ещё спасти?
– Я думаю, ты уже не ты. Но, может быть, ещё не она.
С этими словами она развернулась и ушла по обрыву, как будто знала, что земля выдержит именно её шаги.
И я осталась с координатами. И вопросом, который пульсировал внутри сильнее, чем имплант:
Что, если я – это и есть Код?
«Точка нуля» встретила нас тишиной. Не просто отсутствием звуков – она была выключенной. Воздух не шевелился. Даже имплант не издавал ни одного системного сигнала, будто перестал чувствовать окружающее.
Место казалось подвешенным вне реальности. Ржавые стены, стеклянный потолок, сквозь который не проходил свет. Лишь часы на стенах. Десятки. Все – с разным временем.
– Это место… – начал Райкер, но не закончил.
Я услышала шаги. Своё эхо. Или чужое. И когда повернулась – увидела себя.
Старше. Сгорбленную. Я стояла у могилы. Надпись на плите была размыта, но буквы проявились, когда я сфокусировалась:
Ксайя Локк. 15.07.2078.
Я смотрела на собственное имя – и не могла вспомнить, умирала ли я. Или просто была забыта. Воздух вокруг стал тягучим. Часы начали тикать назад.
– Райкер? – Я оглянулась. Его не было.
Снова часы. Тик. Тик. Тик. Все разные, но в унисон. Я прикоснулась к своему отражению в стекле часов. Оно улыбнулось. Я – нет.
И тогда всё остановилось. Пространство дрогнуло. И я поняла: это не было воспоминанием. Это был просчёт. Прогноз. Или предупреждение.
Ты вернулась, чтобы вспомнить. Но не всё, что забыто – стоит возвращать.
Они называли это убежищем, но всё внутри кричало: ловушка.
Стены здесь были не из бетона, а из обугленного пластика, покрытого слоем пепла. Воздух дрожал от перегретой проводки. Свет не горел – он мигал, как нервный тик. И в каждом пульсе – тени. Как будто здание помнило, кто здесь был, и пыталось вернуть их обратно.
Мы вошли через сломанный шлюз. Райкер первым. Я – следом. Мой имплант среагировал: «Зона вне сетевого доступа. Сигнал подавлен.»
Это место было выключено из города. Из времени.
По коридору – следы ног. Кровь, пыль, чёрные следы подошв, будто кто-то уходил слишком быстро. Или возвращался против воли. Вдали кто-то тихо пел детскую песню, но слова были перепутаны. Пульс сбился.
Первый, кто заговорил, был старик у стены. Глаза – сухие, мутные. Он не моргал. Только прошептал:
– Ты… Ты привела их сюда.
Я остановилась. Он встал. Слишком резко.
– Ты показала им дорогу. Теперь они заберут всех нас.
Он бросился ко мне, но не как нападающий – как тот, кто хочет остановить наводнение руками. Райкер перехватил его, мягко, но жёстко.
– Что они им сделали? – спросила я.
– Они не спали. Сто дней. Некоторые – больше. Они боятся, что если уснут, проснутся другими.
– Кто они?
– Сны, – прошептал он. – Сны, которые научились дышать. Если ты забудешь себя, они займут твоё место.
Мы прошли дальше. Комната. Сотни надписей на стенах. Царапанные. Гвоздями. Ногтями.
ПРОСНИСЬ
ПРОСНИСЬ
ПРОСНИСЬ
Они повторялись, как мантра. Как заклинание.
На полу – женщина. Живая. Но глаза… как будто спали отдельно. Она прошептала:
– Если ты здесь, значит, сон уже внутри нас.
Я опустилась рядом с ней на колени.
– Кто ты?
Она улыбнулась. Тихо, без звука.
– Я была тобой. Или думала, что была. Мы все тут так думали. Пока сны не начали приходить снаружи.
– Что случится, если я засну здесь?
– Тогда ты проснёшься не собой. Или не проснёшься вовсе. Может, уже не ты, а кто-то другой читаешь это.
Райкер положил руку мне на плечо:
– Нам нельзя здесь оставаться. Это место… не забудет нас.
– Мы возвращаемся?
– Нет. Мы идём вперёд. Только не забудь, кто ты сейчас. Даже если скоро придётся выбрать заново.
Я кивнула. Но взгляд не отрывался от одной надписи, особенно глубокой. Почерком… похожим на мой.
ЕСЛИ ПРОСНЁШЬСЯ – ЗАБУДЕШЬ МЕНЯ
Я провела пальцами по царапине. И в этот момент что-то внутри… вздрогнуло. Как будто голос, до сих пор молчавший, приготовился заговорить.
Мы покинули убежище, но оно не отпустило нас. Пространство за его пределами будто шло следом. Райкер шёл чуть впереди, и я заметила: его тень опаздывает. Полшага. Секунду. Иногда – смотрит не туда.
– Ты это видишь? – прошептала я.
– Что именно? – Райкер обернулся, и тень его в этот момент осталась на месте.
Мы шли сквозь старую тех-зону, где раньше был центр синхронизации снов. Пол был гладким, как зеркало, но не отражал. В отражении шли другие – похожие на нас, но не совсем. Мои губы не шевелились, когда я говорила, но отражение – говорило за меня.
– Что происходит? – я остановилась.
Райкер коснулся стены. Металл под его пальцами завибрировал, как кожа. Оттуда – еле различимый звук. Голос. Женский. Шёпот:
– Ты всё ещё спишь.
Я посмотрела на отражение. Оно улыбалось. Я – нет. Оно шло ближе, и когда шагало – звук не совпадал. Два шага. Один отклик. Как будто мы – запись, а они – оригинал.
– Это не просто сбой, – сказал Райкер. – Это раздвоение. Нас записали. Или уже воспроизводят.