Я приподнялась. На потолке мигал символ – Ø. Мельком. Почти как сбой.
И я поняла: этот сон не был сном. Это была часть сигнала, который ещё не закончен.
Тонкий шум в голове не исчезал после пробуждения. Он стал частью импланта, частью мыслей – как тень, следующая за светом. Мы шли вдоль внешней границы сектора, где давно не было ни света, ни движения.
Именно там она снова появилась.
Из густого, серого воздуха – шаг. Потом второй. Я почувствовала её ещё до того, как увидела. Пространство охладело, а пульс – стал тише, будто сам замер, вслушиваясь.
Она вышла из переулка, как из зеркала. Чёрный костюм, блестящий в свете аварийных ламп. Волосы собраны в хвост. Лицо… моё. Но как будто после сотни перезаписей. Стерильное. Гладкое. Пугающе пустое.
– Ты снова здесь, – сказала я.
– Ты не должна была проснуться, – ответила она. Точно тем же голосом. Только без интонации.
Райкер шагнул вперёд, но я жестом остановила его. Это было между мной и… мной.
– Кто ты?
– Я – отражение. Версия, что осталась. Ты – сбой.
– Почему ты похожа на меня?
– Потому что ты забыла, кем была. Я – память без чувств. Ты – чувства без памяти. Мы не можем существовать вместе.
Она шагнула вперёд. Райкер поднял оружие. Я шагнула между ними.
– Я не боюсь тебя.
– Напрасно.
Она бросилась на меня. Удар был молниеносным – не силой, а точностью. Я успела отбить, инстинктами, заложенными ещё до воспоминаний. Мы упали вместе. Её кожа – холодная, как стекло.
Она вытащила из-за пояса короткий нож. Резкое движение – и я почувствовала, как сталь царапает поверхность импланта.
– Ты украла моё место, – прошептала она. – И теперь хочешь украсть всё остальное.
Я ударила её коленом, вырвалась. Кровь на щеке. Моя. Или её? Мы были почти неотличимы. Даже раны были одинаковыми.
Райкер выстрелил. Один раз. Попал ей в плечо. Она отступила, рассыпаясь в чёрную дымку, которая дрожала, как багованный файл.
– Ты думаешь, победила? – прошептал её голос отовсюду. – Я – алгоритм. Я – то, что осталось от тебя, когда ты решила забыть.
Тишина. Дым рассеялся. Только след на асфальте – чёрный, как сожжённая тень.
Я не знала, кто из нас выжил в этой встрече. Но что-то внутри изменилось. Как будто место в сознании… освободилось.
Темнота. Полная. Без цвета, без перспективы. Я стояла в ничто, и ничто смотрело на меня.
Потом – вспышка. Одна. Свет под ногами сложился в круг. Как будто кто-то включил проекцию. Алекс стоял в центре. Он не старел. Только взгляд – становился глубже с каждым разом.
– Ты вернулась, – сказал он. – Или это я к тебе пришёл.
– Это симуляция? Или ты настоящий?
– А если я настоящий только в симуляции?
Я подошла ближе. Он протянул руку, и её свет коснулся моей кожи. Это был не жар. Не холод. Это было… узнавание. Боль памяти.
– Ты сказала три слова. Это значит – ты почти готова.
– К чему?
– К правде, – ответил он. – Но не к себе.
Вокруг него начали всплывать образы: комнаты, коридоры, лица. Все они были фальшивыми – но я знала их. Жила в них. Терялась в них. И всегда – искала что-то одно.
Себя.
Он взял мою ладонь.
– Ты думаешь, ты человек. Но ты давно уже мираж. Не цифры. Эхо. Функция выбора.
– Ты лжёшь.
– Тогда проснись. Если сможешь.
Мир рассыпался. И я снова была там – с Райкером, с болью в висках, с имплантом, трещащим от перегрузки.
Тишина. Только пульс – глухой, как шаги по воде. Мы снова были в сети. Не в прямом смысле – не в кабелях, не в терминалах. А в том месте, где логика начинала сбоить, и каждая мысль отзывалась цифровым эхом.
Имплант дрожал. Но не от перегрева – от узнавания. Я шагнула вперёд, и в пространстве перед нами загорелись символы. Красные, как кровь на мониторе. Знак Ø – то вспыхивал, то исчезал, как если бы не был нарисован, а дышал.
Райкер держался ближе, молча, но в напряжении. И тогда он появился.
Фигура. В капюшоне. Без лица. Только силуэт. Свет в воздухе преломлялся вокруг него, будто от жара.
– Кто ты? – спросила я, и в тот же миг пространство ответило фрагментом видео.
Изображение дрожало. Камера. Я. Сижу на полу, руки в крови. В одной – нож. Вокруг – ничего. Только тишина, которую даже изображение не могло скрыть.
Голос за кадром – знакомый. Но искажённый. Словно Алекс. Только… глубже. Старше.
– Это было до того, как ты забыла себя.
Я зажмурилась. Сердце билось не в груди – в висках, в импланте, в каждом фрагменте тела, как будто пыталось синхронизироваться с этой ложной памятью.
– Это ложь.
– Это след. Истина – в твоей реакции на него.
Видео исчезло. Осталась только тень. Она шагнула ближе. Теперь я видела не лицо, но его контур. Там могла быть я. Или тот, кто меня сделал.
– Ты боишься вспомнить. Потому что знаешь: как только ты узнаешь всё – ты перестанешь быть собой.
Я хотела что-то сказать. Но рот не слушался. Губы дрожали от напряжения. И только голос внутри, мой собственный, прошептал:
– Я уже перестала.
Голос появился внезапно. Как звон, как тёплый ветер по затылку. Я не слышала слов – я чувствовала их сразу в мыслях:
– Ты здесь. Наконец-то.