— Как ты определяешь путь? Это твой личный дар, обретенный в подземелье? И что это вообще за такое странное место?
— Нет, что ты. — Кристофер едва удержался от смеха. — Даром я не владею, ни даром, ни за деньги. Я ждал вас, наблюдал издали, и понемногу исследовал лабиринт метр за метром. А времени у меня было предостаточно. Кстати, его построили, чтобы запутать незваных гостей, то есть тех, кто пытался пересечь тоннель и оказаться снаружи. Это дозволялось только избранным. Как и Даллас, подземный мир тоже далек от идеала, увы. — Парень ничуть не смутился, словно был уверен в том, что нам удастся спастись, хоть шансов почти не было. — Кстати, чего вы так копались? — Призрак остановился и вопрошающе посмотрел на меня.
— Если бы не Знахарь, то добрался бы я один… — Ответил я. — Элизабет едва не погибла. Пришлось выждать паузу.
— Знахарь? Ты о том бородатом громиле? — Переспросил Крис. — Да, мне пришлось попотеть, чтобы он принял вас с распростертыми объятиями.
— То есть? — Недоумевал я.
— То и есть. Сам подумай — с чего бы незнакомец стал помогать вам. По доброте душевной? Брось, не будь наивным ребенком. Они годами живут в самоизоляции, не доверяют никому, кроме своей общины. Не находишь странным, почему вам оказали радушный прием, чуть ли не с песнями и хлебом-солью? — Призрак посмотрел на меня с неким скепсисом. — Ты действительно настолько наивен или притворяешься?
«Вот значит, как. Наверное, один только Саймон был честен со мной. Остальные терпели наше присутствие и видели в нас изгоев и врагов». — Что кривить душой и обижаться, так оно и было, на самом деле. Мы и есть изгои, чужие среди чужих.
— Как тебе это удалось? — И в самом деле, как?
— Хм… Согласись, Рэт, не каждый раз к тебе является приведение, да еще и указывает на спрятанные запасы медных проводов и при этом весьма внушительные запасы. Когда товарищи Знахаря их продадут, смогут жить без забот не один год.
— Когда ты только все успеваешь? И тоннель, и Знахарь, и провода отыскать. Неужели время для вас течет как-то иначе?
— Время — оно везде одинаково. Только мы его не считаем. Но ведь от того, как часто смотреть на часы, или не смотреть на них совсем — час так и останется часом, ну а минута — минутой. Разница только в восприятии. Но сам бы я не справился. На самом деле, Лаура помогает… Она верит в вас, как и я. А вот и подарок. — Кристофер привел нас к скелету в черной форме «Цитадели», даже шеврон остался.
На нем был надет шлем — прибор ночного видения. — «Если прибор цел — то нам очень крупно повезло».
— В нагрудном кармане есть батарейки. Надеюсь, рабочий все еще. Ему он больше не нужен. Бедолага нарушил приказ не покидать пределов особняка, и в поисках легкой наживы попал сюда, и заблудился, как того и следовало ожидать. Алчный глупец, умер от жажды и голода и остался с нами, ненавидимый всеми…
Пошарив в кармане, я действительно обнаружил две пары батареек. Наши несколько не подошли бы по размеру, так что находка оказалась весьма кстати. Большая удача, прошло столько времени, а прибор еще действовал. Моему ликованию не было предела.
— Передай Лауре нашу благодарность. Ты знал ее раньше, кстати?
— Нет. — Крис скрестил руки на груди. — Узнал только после смерти. Хорошая женщина, пусть и дочь последнего правителя города, он был просто ужасен. По его милости все и погибли. Если бы не алчность и страстное желание завладеть башней Мардук, все бы были живы. Тогда бы Лаура не прятала рану, а сам мистер Хамельтон не носил бы свою голову в единственной уцелевшей руке.
Вот как. На самом деле — теракт послужил прикрытием для ужасной кровавой бойни. Противостояние правителей погубило простых граждан, как и всегда. Страдают обычные люди, пока короли дерутся, сидя в уютных креслах с сигарой и дорогим алкоголем в руках. Но иногда и короли лишаются головы.
— А почему твоя иллюзия не имеет ран? Ведь у Лауры — дырка в теле, если так можно сказать…
— Это не иллюзия, это проекция нашей души. Мы остаемся такими, пока существуем здесь. Не знаю почему так, но наши души и тела все еще связаны. Да и к тому же, так реалистичнее. Иначе — ты бы смог не отличить ее от человека. Шучу… Так или иначе, мы не можем менять свою проекцию по собственной воле. Это наша судьба, увы.
Лабиринт, кажется подходил к концу, я уж думал — всю дорогу придется идти почти на четвереньках, а спина, надо признаться, немного затекла. Своды несколько расширились.
— Смотри… Там река. — Произнес я, едва мы оказались на широком каменном мосту, где под нами не спеша текла вода.
— Внешняя граница Далласа. Город окружен рвом. Дальше мне путь закрыт. Мы не можем перейти водную преграду. Никто не может. Река впускает, но не выпускает нас.
— Вот как, еще один барьер.
Река оказалась довольно широкой, и, по всей видимости, глубокой. Мост же представлял собой некое подобие широкого каменного виадука. Видимо раньше он играл важную роль в жизни подземелья. Теперь мрачные своды поросли плесенью и почернели от влажности.
— Значит, это все? — Переспросила Лиз, до этого сохранявшая томительное молчание. — Прощание навсегда?
