— Да… Надеюсь, вы не вернетесь и не станете одними из нас. Дальше уж не заблудитесь. К тому же — это просто невозможно.
— Жаль расставаться… — Шепнула девушка, сквозь слезы.
— Ну-ну, не плачь… Пока-пока, живите долго… Ишь, чего удумала? — Кристофер видимо несколько смутился. — Мы по разную сторону смерти…
— Спасибо тебе, Крис… — Выпалил я.
— Прощайте. Парень улыбнулся на прощание, помахал нам рукой и без следа растворился в воздухе.
Далее мы продолжили свой путь уже вдвоем. Кто знает, сколько новых знакомств и утрат ждет нас впереди и какие сюрпризы поджидают в тоннеле? И самое главное, что нас ждет впереди, под солнцем.
Река осталась позади, а вместе с ней на какое-то время отступили и былые тревоги. Теперь, когда верный путь найден, нас не достанут ни полиция Далласа, ни «Цитадель». Вполне резонно предположить, что мы уже мертвы или заблудились на просторах подземелья и искать нас нет никакого смысла. Вот только Вилмер, он все знает. Но, как я понимаю, он не выдаст нас «Цитадели». К тому же, это по его замыслу нам был организован побег.
А Стивен? Если его тело найдут… Или не найдут. Пропал без вести и точка. Остается надеяться на лучшее, на то, что выход не охраняется, и что он вообще существует. Кто знает, доверять кардиналам Мардук — дело рискованное.
Сперва, нас ждал высокий просторный каменный тоннель, с множеством проводов на стенах и беспорядочно разбросанным мусором на полу. Постепенно его высота и ширина несколько сократились, так, что одновременно по нему могли проехать несколько погрузчиков. Кое-где на стене виднелись пометки, примерно раз в сто метров. «4808», «4807», «4806» — считал я. Наверное — это километраж, который разметили для водителей. Если это так, то нам осталось пройти еще 480 километров и шесть сотен метров. На первый взгляд ерунда, особенно если считать километрами. А вот в метрах цифра набегает приличная.
Даже если мы будем проходить по сорок километров в день, что, само собой, весьма сомнительно, то у нас уйдет почти две недели. Преодолеть путь быстрее — вообще нереально, так что фантазировать было бессмысленно. Запасы воды и еды оставляли желать лучшего, пусть мы и пополнили их у Знахаря и в городе мертвых. Осталось десять литров воды и три десятка консервов в моем рюкзаке, и пятнадцать консервов и немного воды у Лизи. Не богато. Если без еды человек может прожить достаточно долго, около трех недель или даже месяц, то без воды — не более трех-четырех суток, увы. Придется затянуть пояса и поторапливаться. — «Но-но-но, не вешать нос! Только сражаться за жизнь, биться до последнего! Вперед, только вперед, Рэт Джонс! Ты в ответе за тех, кого приручил, как сказал бы Экзюпери, разве не так?» — Сказанное много лет назад распространяется не только на лис, то же можно сказать и о людях.
«Что ж, давай подумаем. Если есть одну банку в день на двоих — то останется запас на первое время и на жизнь во внешнем мире. Не думаю, что нам будут рады и предложат омаров, лангустов и красное коллекционное вино столетней выдержки, а Вилмер вежливо закроет за нами дверь лимузина». — Положение близилось к плачевному, а финансы громко вопили о банкротстве.
«Мда, не густо… Но придется экономить. Простая арифметика. Вдруг придется вернуться обратно? Нет. На обратный путь точно не хватит, как бы мы ни старались. Не надо обманываться и тешить себя пустыми надеждами. Мы оба знаем, что наше путешествие — это билет в один конец. Если у нас не получится, то придется убить Элизабет и броситься на нож самому. Все лучше, чем мучиться несколько суток». — Пессимизм вернулся. А что можно было сделать еще? Да ничего.
За остаток дня прошли пять километров, не больше. Спали на сыром бетоне, благо одежда немного согревала, да и небольшая подстилка, вернее — ее подобие, у нас все же была, но и она не спасала от холода полностью. Жались друг к дружке, пытаясь согреться. Как бы не подхватить простуду или воспаление легких. Особенно я волновался за Лиз — она ведь только поправилась и еще не успела окрепнуть полностью после операции.
Через четыре часа мучительного подобия отдыха — снова в путь. Старались двигаться как можно быстрее, дабы поскорее увидеть солнечный свет или ночные звезды, как сами себя убеждали. На самом деле — задержись мы в тоннеле чуть дольше — гибель неминуема.
Медленно менялись цифры на сырых серых бетонных стенах, одна за другой, одна за другой. Я старался подбадривать Лиз как мог. Впрочем, девушка держалась молодцом.
— Даже не верится. Мы скоро увидим солнце. Я никогда не видела его, даже на картинках. Какое оно? Ты знаешь, Рэт? — С нескрываемой радостью однажды спросила Лиз.
— Оно… Такое… Большое, круглое, яркое. — Я и сам не до конца понимал какое оно, солнце. — Наверное, оно теплое. И вообще — жизнь в солнечном мире куда лучше Далласа.
— Надеюсь… Мне неспокойно… Очень тревожно… Словно чувствую — близится нечто нехорошее. — Вдруг тон в голосе Элизабет поменялся, будто и не было былой радости. — Словно что-то случится. Эта мысль тревожит меня все сильнее.
