— Слушай, дружок, может поговорим? — предпринимаю я попытку завязать беседу.
Дипломатия наше всё!
— КРО-О-ОВЬ! — вновь ревёт эта образина и стартует в мою сторону. На четвереньках, высекая искры из каменного пола.
Ну, я всегда знал что дипломатия — не мой конёк.
Уже замахиваясь для нового пинка я понимаю свою ошибку. Эта образина умудряется притормозить и вгрызться мне в стопу.
— А-А-А-А!
Кроваво-красные клыки прогрызают берец и вгрызаются в мясо. Так эта тварь ещё и принялась мотать своей харей, погружая свои клыки ещё глубже. Когтистые руки обхватывают голень, погружая когти в мягкую плоть.
Новая волна боли. Но я не стал кричать. Боль стала привычна для меня, так что я использую её для подстёгивания собственной ярости.
Скрутив корпус я, балансируя на одной ноге, вынуждаю тварь рухнуть на пол. Следом за ней падаю и я. Течнёхонько на её тело. Расчёт оказался верен и пара звериных лап оказывается прямо передо мной.
Не долго думая я вгрызаюсь в ближайшую лапу собственными зубами, вкладывая каждую каплю новой боли в укус. Руками же я ловлю вторую лапу в замок и беру её на излом. Параллельно с этим я хаотично отмахиваюсь второй ногой, стараясь попасть ей по морде.
Зверюга разрождается воем, когда кость под моими руками трещит. Одна из его лап обзавелась новым, не запланированным природой, суставом. Моя челюсть прогрызает её мех и добирается до плоти. На языке, помимо шерсти, ощущается вкус крови.
Хватка на моей ноге пропадает и тварь стремительно рвёт вперёд, загребая своими лапами. Столь стремительно что я не удерживаюсь и меня стряхивает.
Отплёвывая комки шерсти я встаю на ноги, стараясь держать урода в поле зрения. Нога, исполосованная зубами и когтями, нещадно болит, но стоять могу, чего не скажешь про тварь.
Добравшись до стены она принимает вертикальное положение, помогая себе когтями на руках. Перелом окутывает сгусток тьмы, и та, с влажным щелчком, принимает правильное положение.
Красные буркала неотрывно сверлят меня, а из широкой пасти так и рвётся угрожающий рык.
— Если я правильно понял, — говорю я, одновременно следя за тварью и вытягивая из петель ремень, — Ты — что-то вроде духа той оглобли?
На что тварь дёргает головой, как-бы примериваясь к моей глотке. Сгусток тьмы, вокруг перелома, медленно развеивается а тварь осторожно опирается на покалеченную ногу.
— Нехер мне тут зубы показывать, мразь, — спокойно говорю я, наматывая плотную кожу на ладонь, — Сам ко мне прицепился, а теперь что-то выёживаешься? Кидаешься, когтями машешь, рычать смеешь.
Тварь уже уверенно встаёт на обе лапы и подаётся вперёд, расставляя растопыренные ладони в стороны.
Но я не даю ему возможности напасть.
Пригнувшись я стартую в его сторону, намеренно акцентируя внимание на своём плече, которым, якобы, собирался его протаранить. Тварь ведётся и готовится нанести удар своими лапами.
В последний момент я выбрасываю вперёд ногу, впечатывая подошву ему в грудь, чем и торможу. От силы удара его отбрасывает на стену, и я не собираюсь давать ему возможности очухаться.
Только он отлетел от стены как ему по морде прилетает бляхой, болтающейся на моём кулаке на манер кистеня. Следом идёт очередной пинок, уже в живот, и ещё один удар бляхой, только наотмашь. Дальше идёт пинок в колено и ещё один прилёт металлической бляхой по морде.
Я обрушиваю на тварь град ударов, не давая ей предпринять хоть что-нибудь, чередуя пинки и удары бляхой.
Наконец, после третьего пинка в одну и туже ногу, тварь сползает по стене и валится на каменный пол. Но я не перестаю её обрабатывать. В окровавленную морду прилетает смачный пинок носка берца, впечатывая её в стену.
Уперев руки в стену, для большей стабильности, я обрушиваю на голову твари простые, но крайне действенные, удары подошвой. Снова и снова.
— Кто, — удар, — Тебя, — удар, — Просил, — пинок, — Прицепляться ко мне?!
После очередного удара во все стороны летят кроваво-красные клыки, а псина перестаёт сопротивляться.
— Я тебя, сука, научу как людей уважать, — натужно говорю я, вцепляясь в кирасу твари и подымая её над головой.
Тварь была на удивление лёгкой, так что я смог швырнуть её вполне уверенно. Мутировавшая тварь пролетает метров пять и шлёпается на каменный пол.
Тяжело дыша я направляюсь к ней.
Уж не знаю что там от меня хотел старый Изверг. Надо было подробнее пояснять за этот их «ритуал». Так что, делаю как умею.
При моём приближении тварь начинает шевелиться, так что я, дабы не давать ей возможности оклематься, с разбега пинаю её голову. Это сейчас мне удалось её забороть, как всё могло повернуться у меня нет никакого желания выяснять.
Пока тварь пребывала в состоянии дезориентации я вытянул её ладонь, правую, и распластал на камне. Примерившись я обрушиваю на неё каблук берца, вложив в удар весь свой вес.
Тварь резко взвыла, а кости приятно хрустнули.
Тварь перевернулась на спину, прижимая покалеченную ладонь к груди. И вновь я не стал давать ей времени. Зачем? Когда можно ещё раз пнуть по воющей морде.
Сказано, сделано.
Голова мотнулась, а вой прекратился. На очереди была вторая ладонь.
