— Ну что же ты молчишь, сынок? — спросила фигура, царственно шагнув с плиты, тем самым приземлившись на пол.
— Да я, как то, не знаю что тебе говорить, — выдавил я, голова всё ещё шла кругом, да и последние события не шли мне на пользу, — Ты маньяк, какой-то? Или псих?
— Негоже такое говорить родному отцу, дитя, — этот хрен наклонил голову и погрозил мне пальцем.
Этот момент я и выбрал для атаки.
Секира, находившаяся на отлёте, устремилась к нему со всей доступной скоростью, метя прямо в шею.
Правая рука так и замерла в нравоучительном жесте, а вот левая резко рванула меч из ножен, не став брать его как положено. Вот и получилось что лезвие секиры натолкнулось на лезвие меча, так полностью и не покинувшего ножны.
Массивное лезвие секиры отлетело в сторону. Словно натолкнулась на непреодолимую прегражу, вернув мне в руки всю силу удара.
— А ведь я приложил немало усилий, чтобы найти тебя, — продолжил мужик, вернув в ножны клинок и сделав ко мне ещё шаг.
— Ну вот и иди дальше, — бросаю я, нанося ещё один удар, с подшагом назад.
И вновь тот же результат. Дорогой клинок покинул ножны только для того чтобы играючи отбить в сторону тяжеленую секиру и вернуться обратно.
— Зачем мне куда-то идти? Я уже пришёл куда хотел. Ну же. Неужели ты меня не признал? Или думаешь что я на тебя зол?
— Мужик, я не понимаю о чём ты говоришь, — пропыхтел я, стараясь держать дистанцию, одновременно мониторя ситуацию вокруг.
К шуму обваливающихся конструкций и вою, прибавились короткие вскрики и звуки борьбы. Похоже этот хрен тут не один.
Что это? Кто он такой?
Он говорит, значит не из сил Резиденции…
Мои размышления прервало осознание простой вещи. Такое бывает. Иногда. Смотришь на привычную вещь и не видишь важных деталей. Вот и я не сразу осознал что на груди этого урода красуется двуглавая птица. Увеличенная копия той что изображена на моём перстне.
— А-а-а, — довольно протянул урод, кивая головой, — Вижу что до тебя дошло. Ну как, рад встрече?
— Врешь, — бросил я, пытаясь придумать план на драку.
Выходило хреново. Небыло у меня плана. Секира была слишком большая и медлительная. Да и я был далёк от оптимальной формы.
Ну а то что он назвался моим отцом… не факт. Да и что мне с того? Отец он только биологически.
— Странно, — золотой шлем наклонился, выражая недоумение, — Я ожидал более живой реакции.
— И какой? Думал я тебя в задницу буду целовать? — спросил я, уперевшись спиной в здоровый кусок камня.
Мы оказались в каменном мешке, и отступать мне было некуда. Я мог бы запрыгнуть на обломок, но и он мог меня исполосовать за это время.
— Фу, — шлем шевельнулся, как будто его владелец скривился в отвращении, — И кто тебя только такому нау…
Когда тебя загнали в ловушку, единственный выход — броситься на врага всеми силами. Что я и сделал.
Секирой было не размахнуться, поэтому я сменил хват. Правая рука легла почти к самому лезвию, почти превратив секиру в кастет. Левую же выставил вперёд предплечьем. И рванул на урода, намереваясь его сбить с ног. Да, хотя бы, сблизиться и не дать ему размахивать своим мечом, чтобы нашинковать секирой!
Золочённый кулак влетел в мой подбородок с силой кувалды, ловко обойдя мою руку.
От такого я сразу потерялся. В глазах резко потемнело. Зубы с силой клацнули, а ориентация в пространстве помахала ручкой.
В глазах просветлело только когда я наткнулся на обломок стены спиной. Золочённая перчатка опять летела мне в лицо и я ничего не смог с этим сделать.
Новая вспышка боли, обернувшаяся мгновением темноты.
Под звон в черепушке моё зрение прояснилось и я понял что валяюсь на боку. А в следующую секунду ко мне уже летел золочённый сапог. Узорчатый такой, с драгоценными камнями и резьбой.
Вновь короткий провал, которому предшествовала вспышка боли.
— Ты бы знал, сколько доставил мне проблем, сопляк, — шипит золотая маска мне прямо в лицо, — Один, единственный, дефект, — хватка золотой перчатки усиливается и я чувствую как сминается моя шея, — И такие траты!
На мой живот обрушивается удар, погнавший мои внутренности вверх, натолкнувшись на преграду пережатой глотки. Кажется моё сердце пропустило пару ударов…
Внезапно давление пропадает и я бухаюсь на обе ноги. Каким-то чудом мне удаётся устоять, но легче от такого мне не становится.
Золотая фигура превращается в размытый силуэт, а на мой торс обрушивается отработанная связка ударов, вбивающая меня в камень. Финалом связки стал прямой в челюсть, пришедшийся снизу. Ноги теряют опору и моё тело рушится как подкошенное, как и моё сознание, что отправляется в темноту. Вновь.
И вновь, меня приводит в сознание пинок в грудь. Кажется меня перевернули на спину. Не могу точно сказать. Ничего кроме боли я не чувствовал. Так вот как чувствуют себя люди, попавшие под грузовик…
— Знаешь, — доносится до меня голос, — Твоя мать была опечалена твоей пропажей. Думаю, это была самая сильная эмоция, которую ей довелось испытать. Но ничего. Она пережила это. Более того, у тебя теперь есть братик. Младший. Ты не рад?
Похоже мне дали передышку.
